— Нет. Нет, этого не может быть, — прошептала я.
Я покачала головой, выбившиеся пряди волос упали мне на лицо. То, что он рассказывал… Но этого не могло быть. Никак не могло.
— На следующий год, — продолжил Банни, — мужа там уже не было, и она была счастлива, но подавлена. Хрупкая, и все же такая сильная. Волшебство преследовало ее, когда она гонялась за своим малышом в саду, помогая ему искать подарки. Она все еще была уставшей. Все еще тащила всю работу на себе. Но в тот день она ни разу не заплакала. И все же я не мог не хотеть быть там, с ней, в доме, помогать ей готовить, загружать посудомоечную машину или просто массировать ее уставшие плечи.
Я покачала головой, все еще не до конца убежденная, но хронология событий подходила слишком хорошо. Ричард съехал незадолго до того, как Дереку исполнилось два, и я вспомнила ту первую Пасху в качестве матери-одиночки, мысленно готовясь к разводу.
Это было странное время, своего рода неопределенность, когда я не думала о прошлом или будущем, а вместо этого сосредотачивалась на мелких задачах. Просто следующий маленький шаг. И еще один.
Переживи эту минуту. Этот час. Этот день.
— А потом был тот единственный момент, когда ее сын уже спал, и она вышла в сад, одетая в теплый свитер, с бокалом вина в руке. Она стояла там, свет прибывающей луны падал на ее лицо, и вдруг...
Он остановился и отвел взгляд, его лицо покраснело. Он тяжело сглотнул, прочистил горло и застенчиво посмотрел на меня из-под ресниц.
— Я не был сексуальным созданием, — сказал он приглушенным голосом. — Это было не в моем характере. Но той ночью это… Я ... я посмотрел на нее и увидел, какой нежной выглядела ее кожа в лунном свете. Как свет падал на ее волосы, серебристые и завораживающие. Я видел, как она выдохнула, расслабляясь после глотка вина. Как она обнажила горло, откинув голову назад с глубоким стоном облегчения, и впервые...
Он снова замолчал, и я затаила дыхание, потому что нарисованное им видение женщины, нежащейся в лунном свете, не подозревающей, что за ней наблюдают, и все же соблазнительной и манящей, заставило мое сердце учащенно забиться. Это действительно была я? Неужели он увидел меня... и подумал то, что только что сказал?
И сказал так поэтично…
— Я почувствовал прилив энергии в своем теле, — сказал он, его голос стал увереннее после короткой паузы. — Сильное желание прикоснуться к ней, быть рядом, чувствовать ее запах. И что-то зашевелилось внутри меня. Там был глубокий, бьющийся пульс. Прямо здесь.
Он провел рукой по животу к поясу джинсов, наблюдая за мной такими открытыми, бесхитростными и честными глазами.
— Сначала это напугало меня. Я убежал, потому что подумал, что заболел. Что что-то было не так. Потребовалось некоторое время, пока я понял. Но когда я понял.… Что ж, было слишком поздно. Она пробудила во мне это мощное желание, и с тех пор я живу с этим. Оно становилось сильнее с каждым годом. Все настойчивее. Из книг я научился лучше понимать это, и делал все, что мог, чтобы облегчить чувство самостоятельно. Но ничего не помогало. Потому что оно хочет ее.
Он, наконец, взял меня за руки, обхватив мои ладони своими, и наклонился ближе, так что наши носы почти соприкоснулись. Я смотрела в его глаза, зачарованная и трепещущая, потому что это была самая романтичная, самая эротичная вещь, которую я когда-либо слышала. И он имел в виду меня. Я знала, что это так.
— Мое тело хочет тебя, — сказал он, понизив голос. — Я хочу тебя. Ничто другое не подойдет. Никто другой. Вот почему я спрашиваю тебя, Элис.
Я не ответила. Внутри меня порхали бабочки, огромное разноцветное облако наэлектризованного восторга, и я не могла говорить, настолько была переполненна опьяняющими эмоциями.
Вместо ответа я наклонилась и поцеловала его.
Глава 7
Это был очень невинный поцелуй, учитывая все обстоятельства. Я прижалась губами к его губам и медленно шевельнула ими, но там не было ни языка, ни зубов, ни хватания за одежду. Просто губы соприкасаются с губами.
Как я уже сказала, все было вполне невинно.
Пока он не ахнул и не схватил обе мои ягодицы руками, поднимая меня с дивана. Секунду спустя я уже сидела на нем верхом, моя промежность прижималась к его промежности, а мой живот к его голому торсу.
Его руки на моей заднице.
Его язык у меня во рту.
Он знал, как работают поцелуи, но я могла сказать, что раньше он этого не делал. Он засунул язык глубоко в мой рот, так глубоко, как только мог, со стоном приподнимая бедра.
Я слегка отстранилась, пытаясь восстановить контроль, но он мне не позволил. Как только я отодвинулась, его рука оказалась в моих волосах, настойчиво прижимая мою голову ближе, в то время как он двигал своими губами по моим, проводя языком по моему.
Была минутная неловкость, когда мне пришлось побороть смех и вытолкнуть его язык изо рта, чтобы мне было легче дышать. Но после этого… Как будто что-то щелкнуло. Банни издал глубокий вопросительный звук в глубине своего горла, замедлился и внезапно…
Внезапно мы начали целоваться.
Он правильно подобрал ритм, ракурс и нажим, и я растаяла. Его губы были теплыми и мягкими, и я пробормотала что-то одобрительное, прежде чем мы снова сплели наши языки, на этот раз так, что мне не захотелось смеяться.
Нет, вовсе нет. Это заставило меня захотеть заняться другими вещами. Похотливыми, распутными, которых не должна хотеть ответственная мать-одиночка.