К черту ответственность!
Все это время он издавал звуки, глубокие мужские стоны и резкие вздохи, и двигал бедрами в медленном ритме, идеально подобранном для поцелуя, прижимаясь ко мне так хорошо, что я даже не заметила, как намокла.
Его руки играли с моими волосами, спускались по спине и, забравшись под блузку, поглаживали поясницу. Он попытался засунуть их под пояс моих брюк сзади, но они были слишком тугими, поэтому он сдался с разочарованным вздохом и сосредоточился на разминании моей задницы через ткань.
И все это время наши губы и языки танцевали.
На вкус он был точно таким же, как и на запах.
Шоколад. Свежий мед. Сахарная вата.
Все сладкие, умиротворяющие вещи, которые напоминали мне о вечерах позднего лета.
Он схватил меня за задницу и прижал к себе с тихим стоном, целуя сильнее, и я ответила на его поцелуй с тем пылом, который, как я думала, предназначен для поцелуев гормональных подростков. Мне было за тридцать, и такого рода страсть была…
Именно тем, что мне было нужно.
Я поцеловала его сильнее, издавая собственные звуки и отгоняя все эти ответственные, назойливые мысли. Дерека здесь не было. А Банни прибыл на Землю всего на один день. Он хотел меня, я хотела его, и не было абсолютно никаких причин останавливаться. Если только не…
Я прервала поцелуй, и он с раздраженным стоном прижался к моему рту, пока я не прижала руку к его губам.
— Подожди, — выдохнула я, запыхавшись. — Ты… Мне нужно знать, чист ли ты. Я принимаю таблетки, но у меня нет презервативов.
Банни просто смотрел на меня, его глаза остекленели, губы приоткрылись. Он был невероятен. Загорелая, красиво раскрасневшаяся кожа, растрепанные волосы, красные, припухшие от поцелуев губы.
— Чист? — наконец повторил он.
Он высоко поднял руку и с серьезным выражением лица понюхал подмышку, и я разразилась тихим хихиканьем, прижимаясь лбом к его лбу.
— Здоров, я имела в виду здоров! — я, наконец, справилась, изо всех сил сдерживая смех. — Я спрашиваю о твоем сексуальном здоровье.
— Понятно, — сказал Банни, его глаза немного прояснились. — Ты имеешь в виду венерические заболевания. Я не могу заболеть, так что это проблема, с которой я вряд ли когда-либо столкнусь.
Все мои попытки сдержать смех пошли прахом, как только он произнес “венерические заболевания” своим серьезным голосом. Я затряслась от смеха, держась за его скульптурные плечи.
— Прости, — выдохнула я, прежде чем он успел снова обидеться. — Просто… Ты заставляешь меня смеяться. В хорошем смысле! Это хорошо. Каждая женщина хочет мужчину, который может рассмешить ее.
— Это правда так? — спросил Банни с подозрением в голосе. — Люди никогда не смеются во время секса.
Я подавила смех и заставила себя успокоиться. Для того, кто мог так нагло предложить заняться сексом, Банни был невероятно невинен. И девственнен, внезапно поняла я, вздрогнув.
Девственник. Великолепный тысячелетний мужчина, который мог творить магию, менять свое тело по прихоти и хотел из всех людей именно меня… был совершенно неопытен.
Мои внутренности запульсировали от возбуждения при этой мысли. Казалось, я буду его наставницей в сексе, и мне доставляла удивительное удовольствие даже одна мысль об этом. Я бы научила его всему, и он был бы одним из тех редких единорогов, которые знают, что такое клитор и где его найти.
— Почему ты так думаешь? Я имею в виду, это не совсем стандартно, но если обоим партнерам комфортно друг с другом, конечно, они могут смеяться во время секса.
Банни отвел взгляд, нерешительно скривив губы. Наконец, его великолепные янтарные глаза вернулись ко мне. Он выглядел застенчивым.
— Когда ты говорила о порнозвездах с выбеленными задницами… Ну я определенно понимаю, что конкретно ты имела в виду. Я видел много... порно.
Я сдержала стон разочарования. Мое идеальное видение обучения страстного мужчины-девственника сексу разбилось вдребезги, когда я поняла, что прежде, чем учиться, ему придется разучиться.
— Порно врет, — просто сказала я. — В нем не показан настоящий секс. Все фальшиво. Даже те сочные шлепки, которые ты слышишь, когда они занимаются сексом на экране, фальшивые. Обычно кто-то просто шлепает двумя кусками стейка за кадром, чтобы сделать эти звуки, ну… более мясистыми.
Он поднимает глаза и смотрит на меня наивным удивленным взглядом. А затем в его настроении наступает неожиданная для меня перемена: он издает нетерпеливый звук и тянется к моему лицу.
— Порно вранье, понял. Теперь поцелуй меня.
Мы снова сталкиваемся губами, мой рот наполняется его вкусом, легкие — его дыханием, а в голове абсолютный штиль. Мысли исчезли, уступив место ощущениям. Давление его языка на мой нетерпеливое и ищущее. Его руки, большие и теплые, совершенно беспокойны. Они скользят с одного места на другое, блуждая по моему телу.
Запах сладкой ваты и меда стал более интенсивным, и когда я со стоном вжалась в Банни, я почувствовала твердый член. Его хриплые стоны смешивались с моими, мы оба задыхались к тому времени, когда он отпустил мой рот и посмотрел мне в глаза с острой потребностью.
— Мы можем пойти в твою спальню, Элис?
Я кивнула, наслаждаясь его вниманием, прекрасным лицом и этими волшебными глазами, которые были такими яркими, что, казалось, горели огнем.
Я взвизгнула от неожиданности, когда он поднял меня, крепко обхватив обеими руками мои ягодицы. Он побежал по ступенькам, и я прижалась всем телом к великолепному прессу. Каждый шаг отдавался приятным толчком в моей киске.