— В следующем году точно, — сказал он. — Может быть, раньше. Я позвоню тебе.
Я закатила глаза. На языке Ричарда “наверняка” означает “абсолютно нет”. Я узнала это на собственном горьком опыте.
Тем не менее, я продолжала пытаться каждый год. Дерек не знал, что я делала эти звонки. Он давно перестал спрашивать о папе, и я была благодарна. Я еще не нашла хорошего способа сказать ему, что его отец не хочет проводить с ним время, не разрушив его зарождающуюся уверенность в себе. А если я попытаюсь солгать, Дерек увидит меня насквозь.
И все же сейчас ответ Ричарда принес мне больше облегчения, чем горя. Если бы у нас с Банни действительно все получилось, у Дерека был бы отец, который действительно заботился бы о нем. Отец-супергерой, хотя он этого и не знал.
Наступил март. Я была как на иголках, мое возбуждение росло с каждым днем. Иногда я чувствовала себя такой жизнерадостной и нетерпеливой, что меня подташнивало.
Распустились первые цветы, пчелы занялись их опылением, и мое сердце воспарило, когда я вдохнула весенний воздух. Я старалась сохранять спокойствие, потому что волнение и стресс нарушили бы мой цикл, а я была на пути к тому, чтобы на Пасху наступило фертильное окно.
От мысли, что я пропущу этот год и мне придется ждать следующего, у меня по ночам мурашки бегали по коже.
В этом году Кэрол забрала Дерека в субботу. Когда он был в машине, я вручила ей подарки для него и моих племянниц, которые Кэрол завтра спрячет у себя на заднем дворе. Я была уверена, что Банни позаботится о подарках, но Кэрол этого не знала, и было бы странно, если бы я ничего не подарила детям.
— Он уже строит планы насчет какой-нибудь ловушки, которую они соорудят для пасхального кролика, — с улыбкой сказала Кэрол, забирая пакеты. — Мне нравится, когда он остается с нами. Они целыми днями играют, и я могу на время забыть, что у меня есть дети.
Как только они ушли, я занялась приготовлением собственной ловушки для Банни. Я была полна решимости стать самой сексуальной, самой гладкокожей, самой надушенной версией самой себя. На моей кровати были свежие простыни (фиолетовые, потому что я где-то читала, что фиолетовый цвет в спальне помогает придать пикантности), а в ванной ждал комплект кружевного нижнего белья.
Я сдала последний тест на овуляцию. Он был положительным, указывая на то, что у меня будет овуляция в течение следующих двадцати четырех часов.
Затем я занялась макияжем. Я знала, что ему все это было не нужно и он бы с радостью трахнул обычную, повседневную версию меня. Но меня распирало от энергии, и ее нужно было куда-то девать.
Моими альтернативами были садоводство и уборка. И от того, и от другого я бы вспотела и вымоталась.
Нет уж, спасибочки.
Когда я закончила, я не могла насытиться своим отражением. Мои волосы были шелковистыми, тело гладким, ногти отливали нежным жемчужно-розовым блеском, а светло-голубой кружевной лифчик красиво облегал мои груди, делая их по-настоящему упругими.
Было одиннадцать вечера, и я ждала в постели, волнуясь. Придет ли он в полночь? Или после восхода солнца? В прошлом году я видела его только утром. Но он исчез в полночь, что наводит на мысль, что магия действует по часам.
Я не знала, поэтому лежала в постели в такой тревоге, что даже не могла листать ленту новостей в телефоне.
И все же, я, по-видимому, погрузилась в беспокойный сон, потому что следующее, что я осознала, это то, что в спальне было темно, а в постели я была не одна.
Мое сердце подпрыгнуло к горлу. Я обернулась. Лунный свет падал в открытое окно, и в его сиянии янтарные радужки Банни мерцали, как два драгоценных камня.
— Ты здесь, — прошептала я, чувствуя головокружение, нервозность и возбуждение одновременно.
— Я видел, как ты готовилась для меня, — сказал он хриплым голосом, когда его рука скользнула по моему бедру, чтобы обхватить мою задницу. — Ожидание было мучительным. Ты сводишь меня с ума, Элис.
— Отлично, — сказала я, прижимая руки к его груди. — Тогда ты все знаешь. Я готова к ребенку.
Его кадык дернулся, когда он сглотнул, нервно облизывая губы.
— Ты уверена? Прошел всего год, мы даже не видели друг друга, и...
— Ты спас Дерека? — перебила я. — Когда он попал под автобус.
— Да, — просто ответил Банни. — Потребовалось много магии. Я смог переместиться всего на несколько секунд. Благо этого было достаточно.
— Тогда я уверена. Ты сдержал свое слово, — сказала я, скользя пальцами ниже, чтобы погладить кубики его пресса. Как же я скучала по этому. — Давай. Накачай меня тестом для кроликов!
Он затрясся от тихого смеха, и я нетерпеливо потянулась к его члену. Однако он поймал мою руку и покачал головой.
— Нет. Помнишь, что случилось в прошлом году? Думаю, я бы предпочел, чтобы в первый раз это произошло не внутри тебя. И я выучил новый трюк, поэтому хотел показать тебе его первым.
— Трюк? Вкуснее конфет? — спросила я с усмешкой, на что он рассмеялся.
— Кстати, ты была права, — сказал он, садясь на кровати. — Смеяться во время секса приятно. Мне нравится, что с тобой так легко.
— Насколько вероятно, что этот новый трюк разобьет мое окно или стену? — спросила я, осматривая его. Он был голый, если не считать пары боксеров, которые уже бугрились от пылающей эрекции.
— Вероятность мала, — сказал Банни. — Я выбрал кое-что мягкое и легкое.
— Тогда ложись на спину, волшебный мальчик, и позволь мне заново познакомиться с твоим восхитительным членом.