- А, она, - Сашкин муж понимающе кивнул. - Давай тогда стол из дома принесём, большой.
- Может, бабкин из-под навеса вытащим - быстрее?
- Да он старее Поповой собаки. Рухлядь рухлядью.
- Ну, не знаю. Прабабку с бабкой пережил.
Начали разбирать, вытащили стол и старую тумбу.
- Ого! - Егор осмотрел бабкину тумбу со всех сторон, потрогал шероховатые бока. - Вот это понимаю, вещь! Умели раньше делать. - Он потянул за расшатанные дверки.
Сашка пожала плечами.
- Всё хотела барахло это на свалку увезти. Аркадий запретил.
- Не надо на свалку. Отшкурьте, покройте лаком. Ну-ка! - Егор всё-таки открыл скрипучую дверку. Внутри, запелёнутые в старые тряпки, лежали какие-то свёртки. Потянув на себя ближайший, Егор не удержал тяжесть в руке, из потрёпанной ковбойки посыпались на землю ложки с вилками. Он подобрал одну, повертел в руках.
- Мать, ну-ка, глянь. Чё это? - Аркадий тоже подошёл, наклонился. - Да тут целый набор!
Столовые приборы почернели от времени и грязи. Однако местами можно было разглядеть цветную эмаль. Егор поскреб по вилке ногтем. Присмотрелся.
- Ну, этого добра у нас хватает. Старьё какое! - Сашка поморщилась. - Руки вымой. Потом разберу.
- Серебро ж, может. Похоже, а? - спросил Аркадий.
- Да хоть бы и серебро, а сколько возни с чисткой! Бросайте, говорю, разберу потом, - засуетилась Сашка.
Находка отправилась обратно в тумбу, а компания вернулась к приготовлениям к вечеру.
- Аркаш, сеструха Машкина, Янка, пишет, что дороги не знает. Она как будет подходить на нашу улицу, позвонит, ты выйди, встреть ее. А мы счас с Машкой в баньку пойдем. Надо бы погреться, пока не сели. А вы за шашлыки.
В бане разговор пошёл задушевнее. Вспомнили про Янку, дружили ведь они в детстве. Вот она какая, жизнь. И про Ленку с Егором поговорили, и про Аркашу. Потом Санька на маму перескочила, посидели они тут вдвоём накануне, тоже душевно поговорили. Раньше не случалось особо, а тут вдруг мамку пробрало: дескать, Сашка у неё молодец, и Аркаша какой хороший, не то что... Что-то начала про отца. Хотя раньше про него и не упоминала... - Сашка поморщилась и снова поменяла тему, вспомнив свою бабку. Раньше-то мать её, прабабка Сашкина, в Петербурге жила, а вот переехала в деревню перед революцией...
Часов в бане не было, но вроде бы сидели долго. Сашка хвасталась, что жар переносит хорошо, а тут вдруг заёрзала, словно на муравейнике сидит. Наконец, сказала, что ей бы охладиться, и выбежала, оставив Машку одну. Машка сидела, смотря на каменку, думала о жизни. О Сашке с Аркадием - какая они пара. О этой Ленке - будь она неладна. Но мысли, конечно, возвращались к Янке. Сестра. Вот-вот будет здесь. О чём им говорить? Как объясниться? И Сашка ещё со своими намёками. Маше вдруг стало нестерпимо жарко. Не выдержав, она сползла с полка, толкнула дверь, выскочив в предбанник. У печки сидел Егор - подкидывал дрова.
- Ты чего это раскочегарил? - выдохнула Машка, - жар такой - терпеть нельзя!
- Жар костей не ломит, - натужно рассмеялся Егор, отирая руки клетчатой фланелькой. - Вы, девочки, создания нежные, а нам баньку надо погорячее.
В предбанник заглянул Аркадий.
- Девочки, выходите! О, Егор... - Аркадий заулыбался, - подкидываешь? Хорошо! А там, Маш, сеструха твоя пришла. Я уже экскурсию ей провел. Ждёт вас. Ау, Сашка! Сашка? - Аркадий полез в парилку.
- Да нет её там, - остановила его Маша, - вышла уже. Наверное, окунуться пошла.
- Да, к речке я не спускался. Наверное, разминулись.
Вышли во двор. Ни Янки, ни Сашки видно не было. И вдруг услышали пронзительный визг. Сообразили - с реки. Бросились туда. Бледная девушка, в которой Машка разве что угадала сестру Янку, зажимала одной рукой губы, второй показывала на воду. К берегу, спиной вверх, прибило человеческое тело. Машке бросились в глаза белоснежные волосы, полоскавшиеся вокруг головы вместе с мелкими веточками и листьями.
- Санька! - едва выдохнул Аркадий и полез в воду.
Вытащили, Аркадий пытался откачать. Долго пытался - едва оттащили. Ясно, что поздно. Опомнившись, Аркадий схватился за телефон, но тот не работал - промок. Участковому позвонил Егор.
- Алексей, у нас Санька погибла! Супруга Аркашкина. Поскользнулась, наверное. Помнишь их спуск к реке? Ты тоже тогда поскользнулся. Ну, я не в курсах, походу. Алексеич, это ж Санька. Душу не рви. Тут муж её на меня смотрит. Даю трубку.
Аркадий едва мог говорить. По его ответам Машка поняла - спрашивают, есть ли свидетели? Как именно поскользнулась? Аркадий помолчал. Потом прошептал: да она эти камни как родные... Как она умудрилась. Пили?
- Пили, - кивнула Машка. - Не то чтобы много.
- Так, Янка - что ты видела?
- Ничего... Спустилась к реке, а тут она... - Яна заплакала. Маша не могла оторвать взгляда от вымокшего, склонившегося над женой Аркадия и стоящего рядом, теребившего телефон Егора. На Сашку смотреть она не могла. Зачем-то спросила:
- Егор, а Ленка беременна? - Несвоевременный вопрос, глупый. Но... как оно всё складывается. Выпили они немного, по движениям Санькиным и не заметно было ничего, по камешкам здешним она могла с закрытыми глазами... Участок, дом - всё теперь Аркашино. С Санькой детей не вышло, а с молодой любовницей - сразу. Такой Аркаша или не такой, а он, в отличие от худенькой Янки, мог жену столкнуть в речку. А то и стукнуть головой о выступающий валун. Кто там разберёт, что не сама она, а помогли?