– Я уже не уверен, Селена, – признался Сиэль. – Она стала другой. Из-под земли вылезла другая полукровка. Злая и полная ненависти, – задумчиво добавил он.
– Я где-то читал, что призраки не выносят святую воду, – припомнил Маркус.
– И какой толк нам со святой воды? – вспылил Джадан, которого все эти истории о призраках и баньши пугали. Он, как сын военного, не боялся ничего, что можно потрогать, а значит ударить, но вся эта сверхъестественная хрень, против которой даже маги Воздуха бессильна, внушала ужас.
– Да она делается на раз. Дайте воду, у меня есть серебряный медальон, подаренный отцом… – Селена внезапно потупилась.
– А что нам потом делать с водой? – опомнился Джадан, когда уже принёс кувшин воды.
– Ну… надо как-то на неё… или где-то… – замялся Маркус.
– Как же в уборной не додумались, – посетовала Селена. – Мори и Лаурус точно бы придумали способ облить деревенщину, – произнесла она, поигрывая волосами.
– Значит, нужно будет снова подниматься в её заброшенную башню, – подытожил Джадан.
– Раз ты сам вызвался, – напустив на себя самый серьёзный заговорщицкий вид, на какой был способен, сказал Сиэль.
– Джадан, ты просто прелесть. Мы на тебя рассчитываем, – улыбнулась Селена и тем самым добила адепта.
Джадан оказавшись на лестнице с кувшином воды, вдруг понял, что его развели как последнего оленя. Но не оставалось ничего другого, как идти и выполнять, порученное командиром задание.
В преддверии отдыха
Ночь тянулась долго. Фиама снова не могла уснуть, её мучили кошмары, тело словно взбунтовалось против отдыха, каждая ранка щипала, ныла чесалась. Полукровка вновь и вновь ощущала отголоски ударов по голове и пощёчин. Она вздрагивала, просыпалась, вскакивала с кровати и зажигала свет. В ушах стоял звон, не позволявший расслышать скрежет стула, поворот дверной ручки или шаги в гостиной. Фиама подолгу сидела на кровати, уставившись в одну точку и понимала, что сходит с ума. Она начинала раскачиваться взад-вперёд, голова постепенно пустела, тогда дочь ашуры ложилась и вновь начинала ворочаться.
Утро сияло белизной. Молочный туман оседал на голые ветви деревьев и покрывал третьим слоем искрящую белую землю. Зима вступила в свои права. Выглянув в открытое окно, Фиама на миг ослепла от нестерпимого сияния всего вокруг. Бессонные глаза жгло до слёз, дочь ашуры не смогла насладиться видом и зашторилась от света. Снег и холод предрекали конец года и праздники Середины зимы.
Одевшись, завязав волосы в тугую косу и прихватив бинты, Фиама вышла в гостиную. Поглощённая мыслями о предстоящем дне, дочь ашуры ощупывала глаз, надеясь, что синяк постепенно спадает. Она не успела сообразить, в какой момент её ноги в носках разъехались, а сама она стала заваливаться назад. Дочь ашуры едва успела сгруппироваться и грохнулась на пол, отбив левое плечо. Фиама откинулась на спину, страдая от боли, и поняла, что лежала в луже. Застонав, она хотела подняться, но взгляд её упал на стену и дверь комнаты, где впали в зимнюю спячку летучие мыши. Новая надпись приветствовала её пожеланием смерти.
Лучше всякого предсказания из печенья, разлился в мыслях сарказм. Только бы не моча. Фиама поднесла мокрые пальцы к носу и понюхала. Вода не пахла. Слава Ветру. Дочь ашуры поднялась и направилась в уборную.
Вытирая тряпкой лужу воды, Фиама дивилась бесконечному запасу краски у адептов. Но какой смысл в воде? На что надеялись злодеи? С такими сокурсниками, полукровка просто не доживёт до запланированной звёздами встречи с Тенью. Впредь Фиаме нужно проявлять осторожность и обследовать пролёт лестницы, этаж и комнату на предмет ловушек.
Вода не могла разлиться посреди гостиной сама, а значит ночью к ней приходили. Её не оставят в покое. Никогда. Не выспавшаяся Фиама хотела бы расстроиться, но сил на эмоции не осталось. Хмурая она вытерла лужу, умылась, отряхнула одежду и наскоро просушила полотенцем и направилась в столовую.
Если бы Фиама выспалась и отдохнула за ночь, она бы не отбила плечо, скорее всего даже не упала бы. Сдав несколько раз все усиленные школьные нормативы, адепты изучали предела собственного тела. Молодых людей нещадно гнули и тянули, тренировали и развивали координацию. Преподаватель снова и снова вынуждала адептов повторять те или иные движения, группироваться при падении, не задумываясь ловить противника за руку и уклоняться от удара, вырабатывая память тела.