– Да! – подхватил другой. – Убрать руки в карманы, а то мешаются.
– Плохому танцору, как говорится, всё мешается, – хмыкнул тренер. – Попробуйте, но это не так-то просто. – Гилберт в это время искрился, какой-то непонятной жуткой улыбочкой.
Наблюдая за попытками адептов в прошлый раз, Фиама сделала для себя несколько выводов. На этот раз она смогла противостоять наставнику дважды, но на третий раз попалась и оказалась в кругу. Шин оценил старания полукровки и произнёс «так-то лучше».
В конце занятия Фиама порадовалась, что не было спаррингов, и она не осталась с кем-нибудь из ребят один на один. Ей не пришлось получать удары и выслушивать в свой адрес «слабовато» от наставника. И всё же Фиама почувствовала, как изменилось к ней отношение второкурсников. Они ничего не говорили и почти не смотрели на неё, но полукровка чувствовала витавшее в воздухе напряжение и страх, направленные в её сторону. Она же не изменилась, почему такая реакция? Она всё та же Фиама… наверное.
Вскоре Фиама смогла, как и раньше, выдерживать двойные нагрузки, посещая после физической подготовки со своим курсом, самооборону со старшими адептами. Ни разу она не пожаловалась, проявляя тем самым выдержку и раздражая ещё больше Декана и его сына.
Всю предыдущую неделю дочь ашуры в освободившийся от самообороны час изучала книги, читала вперёд, делала конспекты для будущих лекций и семинаров. Наставник Шин здорово облегчил жизнь полукровке, когда разрешил пропустить неделю, за это время она смогла немного поднять свой уровень образования, а раны тем временем заживали.
И всё же Фиама не могла не замечать изменений, которые с ней происходили после той роковой ночи. Полукровка стала мнительной, ей постоянно казалось, что она физически чувствовала страх или неприязнь окружающих её людей. Дочь ашуры не могла снять с себя это наваждение, как и толком объяснить, почему и как именно она это чувствовала, что сильно её удручало. Стоило ей оказаться среди людей, как наваждение вновь повторялось.
Близились выходные, которые Фиама ждала с нетерпением, чтобы провести их в библиотеке с не слишком живым экстравагантным портретом, который зачастую больше мешал, чем помогал заниматься, но всё равно оставался слишком весёлым и милым, чтобы его избегать. Приближалось и другое событие – встреча с Куратором, происходившая два раза в неделю на выходных. Фиама знала, что Куратор не горел желанием общаться с подопечной. Перед его отъездом, маг не раз осведомлялся об индивидуальной способности, которая не пробуждалась в полукровке.
С некоторого времени ребята из команды Азлира принялись потешаться над дочерью ашуры, демонстрировали или нарочито громко обсуждали свои способности, стараясь заставить полукровку завидовать. У них получалось. Один парень голосил, что владеет даром предвидения, он не раз предрекал Фиаме неприятности. Дочь ашуры догадывалась, что юноша издевался, но неприятности случались и от этого становился горько. Фиама начинала ненавидеть адептов за их индивидуальные способности, завидуя им, и потому не хотела вновь слышать от Куратора вопросы на эту тему. За собой полукровка никаких способностей не замечала и чувствовала себя не в своей тарелке.
Как бы не хотела Фиама провести все выходные в библиотеке, её дал Куратор. Полукровка настроилась снова выслушивать лекцию о не пробудившейся индивидуальной способности, не понимая, чего этими разговорами добивался маг: успокоить дочь ашуры, или вдохновить на что-то.
– Конечно, есть люди, у которых не пробудились индивидуальные магические способности. Возможно ты одна из них. Ты итак изучаешь все направления, быть может закон равновесия оградил тебя. Или дело просто в возрасте, – Куратор завёл монолог с самим собой, просматривая бумаги и игнорируя полукровку. Та в свою очередь старалась слушать мага, но постоянно отвлекалась на рассматривание случайного далеко стоящего предмета, периодически наводя «небесный взор». – Да, действительно, дело в возрасте. Ты просто ещё мала. В конце концов, сколько тебе лет? Твои сокурсники не выглядят твоими ровесниками!
– Тринадцать, – не отрывая глаз от статуэтки айракриса, сказала Фиама.
– Вот именно, – бубнил Куратор, закопавшись в пергаменты. – Всего-то трина… – маг оторвался от записей и посмотрел на полукровку. Она с любопытством изучала полку стеллажа. – Хм, я бы дал не больше десяти, а сокурсникам твоим сколько?
– Им по пятнадцать, – спокойно ответила Фиама, переводя зачарованный взгляд на блондина, и вздрогнула, увидев мясо и кровеносные сосуды, вместо лица. Она тут же прекратила действие заклинания, и уставилась в пол.