Погоди у меня, ещё дождёшься. Я тебе твою морду спесивую разукрашу!
– Оп-па, – светловолосый парень поставил полукровке подножку. Фиама спотыкнулась и полетела носом в пол. Она пыталась справиться с гравитацией и вернуть равновесие, но в этот момент адепт выбил кипу бумаг с заданиями у неё из рук, а потом ещё подтолкнул, чтобы она наверняка упала. Не только Фиаму учили ловкости на уроках физкультуры. – Кажется, она спотыкнулась о сгусток эктоплазмы. Уууу…
Полукровка упала, листы с записями рассыпались по полу и перепутались. Парень, отсмеявшись, прошёлся по листкам, не заботясь о том, куда ступает. Приближался преподаватель, он проигнорировал падение дочери ашуры и пропустил мимо ушей оскорбления адептов в её адрес. Фиама скорее принялась собирать листы, пока их не затоптали, в мыслях её вертелись планы кровавой мести, на лице же застыло смиренное выражение.
– Может, там есть что-то интересное? – потянулся к листам адепт, переговариваясь с остальными. Полу ашура злобно посмотрела на любопытного.
– Не трогай, – вдруг вступился Сиэль. Адепты взглянули на него. Даже Селена до этого щебетавшая с Маркусом и здоровяком из их команды отвлеклась и замолчала. – На полу место мусору и грязи, – добавил он и отмахнулся.
Переломать бы все кости этому уроду! Всем им! Все мои задания. Я теперь час буду разбираться, что где, а вызовут меня первой, никаких поблажек. Ненавижу людей!
Фиама знала, что ничего не сможет поделать с таким отношением. Стоит ей косо взглянуть на кого-нибудь, как её отведут под конвоем к Декану и выпрут из Академии. За что? За причинение морального вреда адепту. За необоснованную агрессию, направленную на невинного человека. За злой умысел в адрес сокурсника. Да мало ли за что ещё? Придумают! Придумывать люди мастера.
Фиама собрала все свои листы с записями, поднялась и вновь поравнялась с обидчиком – светловолосым гадом, который поставил подножку. На этот раз она не сдержалась и наградила его долгим злобным взглядом, провожая его до двери. Адепт не собирался уступать полукровке и уставился на неё в ответ. Он не смотрел куда шёл, а буравил взглядом Баньши. Не заметив дверной косяк, юноша на всём ходу влетел в него лбом.
Настала очередь Фиамы смеяться, но, чтобы не привлечь ненужного внимания, она порадовалась мысленно, на лице сохранив отрешённое выражение. Сев на место, дочь ашуры принялась лихорадочно разбирать листы с заданиями. Если она не успеет разобраться, какие записи брать к доске, то хоть разложит их для удобного чтения небесным взором.
Преподаватели поражались упрямству полукровки. Каждый раз, когда она замирала и не могла сказать ничего более, а наставник хотел поругать за невыученный материал, дочь ашуры брала и отвечала, правильно отвечала, так что невозможно было подловить её на незнании. Фиама рассказывала ответы на дополнительные к дополнительным вопросам, всё то, что даже не проходили в Академии, то чего, возможно, и в библиотеке-то не сыскать, или оно лежало под огромным слоем пыли. После ответов полукровки преподаватели терялись и не знали, что можно спросить ещё, чтобы завалить её.
В отличие от других Лелулиан не питал ненависти к дочери ашуры, его поведение оставалось одинаково отстранённо-уважительным в общении со всеми. Фиама любила посещать его занятия, демонстрировать свои успехи и получать похвалы от наставника. Лелулиан, как и Ингела, не пытался подлизаться к одним адептам и опустить других. Он одинаково делал замечания и Фиаме, и Сиэлю, несмотря на разницу в сословии и расе, когда они не могли удивить его своим небесным взором. Так у полукровки появился стимул изучить заклинание как можно лучше, чтобы не ей делал замечания Лелулиан, а ненавистному Сиэлю.
Пару раз случилось так, что ответа на вопрос не оказалось в конспектах Фиамы, ни в раскрытых книгах адептов, ни даже на столе преподавателя. Тогда дочь ашуры тянула время и мысленно молила Ветра о помощи. И помощь приходила, точнее прилетала: то сквозняк разметал по полу бумаги со столов преподавателя и адептов, и все принимались собирать их, а потом забывали, что спрашивали; то сильный порыв ветра распахивал окно, и пока преподаватель закрывал его, занятие заканчивалось. Бывало так, что преподаватель отвлекался на вид за окном и терял нить диалога. Фиама молилась на такие внезапные сюрпризы судьбы и подозревала, что Ветер ей помогал.