Со второго семестра учебное время перераспределили. Адептам добавили долгожданные практические занятия магией, но теоретические не отменили, осталась и ежедневная физическая подготовка, управление индивидуальной способностью и медитация. Проводили сдвоенные занятия: сперва объяснялись теоретические основы заклинания, а потом начинался практикум. Преподаватели напоминали адептам о их магической направленности, а также старались дать более высокий уровень заклинания, тем, кто занимал определённое место в команде. С Фиамы, как предрасположенной ко всем типам магии Воздуха, требовали усвоение материала на высоком уровне по всем заклинаниям. Теория, освоенная за каникулы, не помогала.
Из-за сдвоенных занятий адепты заканчивали позже, чем в прошлом полугодии, но к счастью Фиамы, такая же судьба постигла второй курс, с которым она занималась самообороной. Занятий стало больше и также выросло количество самостоятельных заданий, особенно у предрасположенной ко всем направлениям магии Воздуха Фиамы.
Самостоятельные задания во втором семестре состояли из большого объема – но всё же меньшего по сравнению с первым семестром – письменных и устных докладов; а также из редкого практикума заклинаний. Практические тренировки запрещалось проводить самостоятельно. За ними обязательно должен наблюдать кто-то из наставников, Куратор или старшие адепты. Последних Фиама видела исключительно только в столовой. Дочь ашуры могла поклясться, что никогда не видела второкурсников, с которыми занималась самообороной, бегущими по многоступенчатым переходам на лекцию. Как они перемещались по Академии, полукровка не знала.
Второй семестр радовал адептов воздушной магией жеста. Возросло количество занятий наставника Анджи, и они стали насыщеннее, а сам преподаватель требовал двойных усилий, придирчиво наблюдая исполнение взмахов рук. За каждый недостаточно лёгкий и красивый жест, Анджи наказывал повторением всего курса, то есть всех изученных на данный момент жестов и знаков. Его занятия адепты покидали, опустив руки, не оттого, что ничего не получалось, а потому, что руки и пальцы уставали и не шевелились.
По словам наставника Анджи для каждого пальчика в жесте имелось своё особое место, которое адепты не всегда могли скопировать также точно, как требовал преподаватель. Иной раз жесты выглядели просто немыслимо пафосными и мало толковыми, но весьма красивыми. Чтобы быть магом Воздуха, не просто хорошим, а внушающим уважение простонародью, необходимо не просто знать много заклинаний, но и красиво их исполнять. Потому адепты мучились и воспроизводили все жесты, ломали пальцы, пытаясь изогнуть их в немыслимых местах, рвали мантии, размахивая руками и толкались в просторной, но недостаточно, аудитории. У ребят выходили вымученные рывки, резкие и угловатые, похожие на удары или пощёчины пьяниц в трактирах, но не у всех. Плавные и красивые взмахи получались у темноволосого парня из команды Азлира, у Маркуса, у Сиэля, который копировал жесты наставника один в один, но изображал их недостаточно медленно, и конечно у Селены. Но вскоре Анджи обвинил девушку в чрезмерности, по его словам, Селена делала много ненужных жестов. Наставник поправился, что это не плохо, но чем дольше девушка машет руками, тем больше времени у противника подготовиться к защите.
Фиама хотела бы посмеяться над сокурсницей, но её взмахи рук наставник Анджи обозвал магией девочек-волшебниц из сказиков.
– Дочки изображают нечто похожее, – смеясь, отозвался преподаватель. – Всё совершенно неправильно, дорогуша. Я понимаю, что в книжках всё нарисовано красиво, но это не магия Воздуха, а фантазия художников. Внимательнее!
Дочь ашуры закатила глаза. Она никогда не удостаивалась похвалы от наставника Анджи и подозревала, что не нравится ему. Каждый раз глядя на полукровку, магистр морщил нос и качал головой. Фиама даже не догадывалась, что реакция наставника не связана с её расой.
Привыкнув за первое полугодие к распорядку Академии, начитавшись за каникулы полезной литературы, полукровка выполняла задания быстрее. В удачные дни Фиама расправлялась с заданиями до ужина и бежала в библиотеку, взять новую книгу. С магическим искусством дочь ашуры справлялась хуже. Небесный взор Фиама зачаровывала с одной мысли. Оно так вошло в обиход полукровки, что стоило ей лишь на миг задуматься о предмете, как её взор устремлялся к нему, минуя преграды и расстояния. Сперва это удивляло дочь ашуры, но она привыкла. Зато новые заклинания поддавались с трудом.