Фиама скорчила рожу, но смолчала, потому что портрет продолжил:
– Делать теперь надо вот что – учиться шнягу эту использовать, контролировать типа, – Эстариол подтверждал свои слова, подняв руку и тыча в пустоту указательным пальцем.
Фиама вздохнула, обернулась, посмотреть, нет ли кого рядом. Убедившись, что гость библиотеки занят своим делом и находится далеко, дочь ашуры тихо заговорила:
– Самой тут не научишься, я понятия не имею как. Кстати есть какие-нибудь методические пособия по эмпатии? Куратор свинтил, видать сбежал от проблем. Я опять осталась сама по себе, препода мне не дадут. Как ты сам сказал, эмпаты практически извелись, – пожала она плечами.
– Ну да, и нет. Чё ты шепчешь? – скорчил гримасу Эстариол.
– Ничего, тут есть кто-то, – продолжила шептать Фиама.
– Кто? Где? И что? Какая те разница? Что тебе этот кто-то? – не унимался парень из рамы.
– Не хочу, чтобы нас слышали. Тебя-то не услышат, а меня могут. Не надо никому знать, что у меня случилось и зачем, – заговорщицки промолвила полукровка и обернулась. Перед ней стоял парень с тёмными волосами. Второкурсник Гил, с которым она общалась в библиотеке зимой. Фиама вновь не слышала, как он подкрался и вздрогнула.
– Приветы. Секретничаешь с библиотекарем? Надеюсь, это не планы по захвату мира армией ёкаев, или продажа душ здешних адептов Сатане. Я бы не советовал, местный контингент измельчал, – юноша нагнулся и на ухо полукровке тихо проговорил, – совсем гнилые душонки.
Фиама замерла, Эстариол тактично промолчал, наблюдая картину.
– Так притихла, – подытожил второкурсник, выпрямляясь. Он ожидал другой реакции. – Неужели я попал в точку? – парень засмеялся.
– Нет, – наконец вымолвила дочь ашуры.
– О! Может, что похуже? Ты же у нас Баньши. Строишь планы мести? – Гил выглядел подозрительно, на его удивлённом лице читались заговорщицкие нотки.
Фиама никак не могла взять в толк смеялся он над ней или говорил всерьёз. Заметив, что ашура растеряна и не ответит на вопрос, он продолжил:
– Тогда скажи, кому? Кто тебя убил, чтобы ты воскресла и мстила? Тебя ведь столкнули с той злополучной лестницы, верно? А иначе почему ты больше не гуляешь под звёздами? Может, произошло что-то ещё? Что под лентой, которую ты стала носить на голове? Рога? Корона смерти? – человек потянулся рукой, намереваясь оттянуть край или сдвинуть ленту, Фиама отпрянула и вжалась спиной в стену. Гил с большим интересом наблюдал за реакцией полукровки. Фиама смотрела парню в глаза, не зная, что ответить и что вообще делать. Нужно избавиться от него. Сейчас её донимал другой вопрос, её интересовало всё связанное с эмпатией и контролем этого дара.
Гил не отводил взгляда от глаз полукровки и терпеливо ждал ответа. Он пытался припомнить подробности местной легенды о проклятии взгляда Баньши, но так и не смог.
Фиама думала практически о том же. Что делать-то? Что сказать? Интересно, много ли он слышал? И что так уставился? Может он те глупые слухи пришёл проверять? Будто посмотрев мне в глаза будешь проклят на веки вечные?
Чтобы я воскресла и мстила. Зачем ему это знать? Помочь мне хочет? Вряд ли, взгляд у него такой пристальный. Сиэль притворялся добрым, а этот решил пойти обратным путём? Что ж мне так везёт на людей с тараканами? А может сказать? Нет, добром это не кончится.
Рука Гила вновь потянулась к ленте, Фиама хотела юркнуть вбок, но юноша резко ударил другой рукой в стену, перекрыв путь отступления. Дочь ашуры прижала повязку к ушам. Она открыла рот, чтобы сказать хоть что-то в свою защиту, как из двери, ведущей во двор, послышался голос:
– Гил. Гил, ты тут?
Гил обернулся, но от полукровки не отошёл, от чего та замерла в ожидании худшего. Сейчас к ним подойдёт приятель брюнета и вместе они сорвут с Фиамы повязку и увидят срезанные волосы и пятнышко седых волос – опасалась дочь ашуры.
К ним поднялся высокий юноша с тёмно-русыми короткими волосами. Он заметил Гила и направился к нему, однако увидев полукровку, замер. С опаской глядя на дочь ашуры, юноша обратился к Гилу: