Комок в горле не давал вздохнуть, но Фиама всеми силами сдерживала подступающие слёзы. Она должна научиться жить среди людей самостоятельно, не рассчитывать на помощь.
Куратор. А что он? Не пойду же я ему жаловаться на сокурсников. Это глупо. Да и он занятой человек. К тому же он мужчина.
Фиама чувствовала на себе чужие взгляды, но не решалась поднять головы от своей тарелки. Подсев к кому-нибудь за обеденный столик, она могла бы обзавестись друзьями. Если бы была человеком, а не полукровкой.
Значит буду одна. Одиночество всё же лучше, чем предательство и нож в спину. Пообедав в тишине, глядя в открытое окно на неспешный бег облаков, девушка доедала свой злаковый батончик и потягивала молоко. Из головы не шли улыбающееся лицо Селены, и её просьба принести обед. Как могла она быть такой милой и в тоже время такой подлой?
Фиама постаралась отвлечься от истории с обедом и задумалась, какой предмет будет дальше, но мысли её возвращались к Селене и улетали в будущее. Что ждало полукровку в Академии? Злобные взгляды, неприкрытое злорадство, упрёки, издевки. Как же хотелось другого отношения, своеобразного признания, ощущения, что она просто одна из толпы себе подобных. Наверное, так чувствовали себя люди, а она не человек и не ашура, полукровка, чужая для тех и других. Хотелось порой смешаться с толпой и стать шестерёнкой в механизме, но в тоже время… Фиама не прятала уши, а могла бы носить повязку. Она могла бы притвориться человеком, быть обычной, общаться с детьми соседних деревень. Её сёстры иногда так делали. Но ведь это означало лгать. Больше всего на свете Фиама не выносила ложь, притворство не её путь, она бы не выдержала долго изображать кого-то другого. Дочь Шанны хотела, чтобы её приняли такой, какая она есть, с ушами и скромностью.
Адепт вздохнула. Как Поднебесные Правители прошлого сумели объединить в одной стране столь разные расы? Ведь все ныне живущие в Аэфисе-на-Ханаэш, давным-давно сражались бок о бок за страну, а теперь ругались между собой из-за неё же. Она, Фиама, могла бы быть своей и среди людей, и среди ашур. Что же случилось с миром? Что пошло не так и когда?
Рассуждения полукровки прервал звон часов, бивших ровно четыре часа. Обеденный перерыв окончен, пришло время лекции. Фиама обернулась, в столовой не осталось людей, только она. Затолкав батончик за щёку, она двумя глотками осушила стакан молока и побежала наугад, авось догонит своих.
Фиама бежала по лестницам то вверх, то вниз, но никого не встретила, она судорожно вспоминала, какая лекция стояла после обеда, а предательские минуты утекали. Дочь ашуры потеряла последнюю надежду, уставившись в пол, она двигалась в неизвестность. Первый день! Если она пропустит лекцию в первый же день, её выгонят, а ведь Фиама так хотела учиться магии, хотела слышать Ветра, быть может больше, чем все в этой Академии! Она жила этим, дышала.
Слёзы навернулись на глаза. Какая же она дура! Фиама сама губила себе жизнь. Никому не пришлось вмешиваться, никто её не подставил, она, как последняя идиотка, забыла расписание. Мечта летела в тартарары из-за девичьей памяти.
Нужно на лоб себе расписание приклеить, все равно все пялятся, а так хоть повод был бы. И не клеить, а написать и расчертить дорогу к аудитории, только все башни круглые, придётся писать сбоку этаж, и какие-то определители башни. Запутаться в этой Академии можно на раз, а, чтобы выбраться, придётся как в лесу, определять положение солнца и стороны света. Их бы тоже не помешало бы нарисовать на той карте на лбу, правда она тогда стала бы похожа скорее на … пентаграмму!
Фиама остановилась, поражённая мыслью. После обеда стояла лекция по пентаграммам! Полукровка рванулась с места. Спустя несколько мгновений она открывала дверь в аудиторию. Фиама зашла, к ней обратились девять пар глаз. Дочь ашуры прикрыла за собой дверь и повернулась в сторону преподавателя, адепт опоздала минут на пять, не больше. Однако преподавательница была на этот счёт другого мнения и обвела Фиаму укоризненно-испепеляющим взглядом своих маленьких бледного цвета глазок.
– Извините за опоздание, – тихо проговорила Фиама, признавая свою вину и опустив голову.
– Вкусный должно быть был обед? – язвительно заметила женщина. Полукровка хотела оправдаться, но ей не дали и рта раскрыть. – Впервые за мою преподавательскую карьеру, – а карьера эта, видимо, была долгой – женщина выглядела лет на сорок, сквозь её когда-то тёмные волосы тут и там проглядывала седина, от чего они стали серыми, – первокурсник позволяет себе так беспардонно опаздывать в первый же день. А затем, презрев все меры приличия, врывается в аудиторию, даже не постучав. Какая наглость! Да кто ты такая?! Вошла без разрешения! В школе манерам учат с первого класса, или ты и в школу не ходила? Возомнила себя выше других, раз смогла поступить в Академию? Так знай, здесь каждый первый в будущем маг, а ты, – преподаватель запнулась, она присмотрелась к торчавшим из волос ушам девочки и отступила. – Ты должна быть благодарна, что тебе взяли в Академию, несмотря на, – женщина не договорила. – Другие расы не учат вежливости или вы возомнили себя выше всех остальных? Что даёт вам право так надменно себя вести?! – Потоку ругательств не было предела. Невысокая, пухлая женщина, продолжала свою обличающую речь, проклиная все расы и читая морали.