Фиама поднялась и сделала решительное лицо. Оз вновь напал, он пытался достать противницу рукой, боясь, что не сможет контролировать силу удара ногой. Фиама поставила блок и поняла, что он не спасение – боль взорвалась в руке. Полукровка упала, но на этот раз не ушиблась, вовремя подогнув ноги, подставив руки и сгруппировавшись телом. Дальше снова пошёл круговой обход с обдумыванием следующего удара.
– Блок – это не просто поднятая рука, – улыбнулся Оз. – Руку нужно напрягать. Да уж. С чего ты решила, что, выучив стойки, сможешь практиковать самооборону? – спросил парень, видя, как противница потирала ушибленную руку.
Фиама пожала плечами и на этот раз сама бросилась в бой. Пригнувшись, как шиноби, под носом Оза, полукровка присела и сделала пол оборота с вытянутой ногой. Юноша не успел среагировать и упал. Но Оз откатился и поднялся. Он отскочил от Фиамы на пару шагов, а затем метнувшись вперёд, повторил её полуоборот и оказался за спиной девочки. Парень схватил её руки и тем самым пресёк любые попытки вырваться.
Тренер, проходивший в это время мимо них произнёс «хорошо Оз». Фиама услышала и разозлилась, она тоже старалась. Это её первый спарринг! Она прибегла к подлой уловке и наступила пяткой на ногу Оза, навалившись при этом всем весом. Парень взвизгнул и ослабил захват. Фиама этим воспользовалась и вырвалась. Она схватила Оза за руку и попыталась перекинуть его через себя. Потянула, навалилась, но ничего не вышло. Полукровка упала, а сверху на неё рухнул парень, придавив своим весом. Оз всё ещё переживал по поводу ноги и не сразу сообразил, что случилось в последнее мгновение. Тренер, глядя на них, заржал, как конь. Он подошёл и за шиворот поднял Оза, освобождая Фиаму и хлопнул её по плечу. Полукровка согнулась под ударом, но глядя на смеющегося тренера и сама невольно улыбнулась.
– Ну ты даёшь! Такого приёма ещё никто не показывал на моих занятиях. Ладно, я зачту вам ничью. – Тренер продолжал смеяться и пошёл судить тренировочные бои остальных адептов.
Фиама зарделась, она не знала этот захват, просто видела его на картинке в сказиках и решила попробовать. По прошествии ещё нескольких минут все тренировочные бои закончились, тренер, как и обещал, отпустил всех, предварительно предупредив второкурсников, что с ними будет тренироваться полукровка. Половина ребят восприняли эту новость с недовольством, а вторая половина выглядела равнодушно.
После тренировки избитая, но радостная Фиама побежала к себе в комнату. Куратор помог ей, теперь не надо прятаться, чтобы становиться сильнее. Тренер воспринял её нормально, а тот парень, Оз, был весьма заботлив. Неужели её, дочь ашуры, стали признавать в Академии? Фиама ещё подумала о том, что не поблагодарила Куратора за то, что он сделал для неё, и при первой же возможности решила это исправить.
Прибежав к себе в комнату, полукровка замерла, улыбка на её лице погасла. В комнате опять хозяйничали вандалы. Все вещи перевёрнуты вверх дном, постель растормошили, одеяло снова порвали. Фиама прошла чуть дальше и услышала хруст под ногами. Посмотрев вниз, дочь ашуры увидела осколки зеркала и множество своих отражений. Плохая примета видеть своё отражение в осколках, но ещё хуже – разбить зерцало. Фиама расстроилась, но принялась складывать вещи обратно. Поправила постель, поставила на место стул, затем собирала осколки зеркала. Когда все мелкие осколки были найдены и собраны, Фиама пошла в уборную и ссыпала их в мусорное ведро. Уборную не тронули, но на небольшом зеркале красной краской светилась одна единственная надпись: «от Тени не скрыться». Вся в потёках, она выглядела точно, как кровь. Как та кровавая надпись в деревне. Лицо Фиамы отражалось в зеркале, а сверху стекала надпись. Руки повисли вдоль тела безжизненными верёвками. В памяти всплыла могила кота, чьей кровью деревенские написали надпись. Фиама смотрела на себя, но видела стену дома и теперь на ней в потёках и разводах было написано «от Тени не скрыться».
Дочь ашуры хотела заплакать, но слишком устала для этого. Она вышла из уборной и осела на пол. В голове стучала считалочка. «Раз, два, ночь вступает в права. Три, четыре, раскрывайте глазки шире. Пять, шесть, полукровку будут есть. Семь, восемь, Тень придёт сегодня в гости. Девять, десять, хочет Тень тебя прирезать».
Почему-то она запомнилась Фиаме, осталась шрамом на душе. Иные слова, сказанные порой в порыве чувств, а может просто брошенные без всякого смысла, остаются в памяти надолго, запоминаются, и горят в ней, выжигая всё. Они не на поверхности памяти, а глубоко, в тёмных тайниках души, но в самые тяжёлые времена все эти фразы вспоминаются и начинают разъедать личность. Невыносимо то, что сказавший, порой, даже не догадывался, какой вред нанёс своими словами.