Декан бросил полный отвращения взгляд на полукровку, еле заметная, но, тем не менее, ядовитая улыбочка скользнула по его лицу. Фиама чувствовала себя плохо и без его ядовитых взглядов. Голова раскалывалась, дочь ашуры потёрла лоб, пытаясь удержать смертельный раскол, она сделала шаг и упала на лавку, стоявшую около стены.
– Да как ты смеешь садиться! Тебя исключат, а ты, – подавилась возмущением Лили, – хамка.
– Что скажешь в своё оправдание? – Декан изогнул бровь, он видел, что с малявкой что-то не так, она избитая, вся в кровоподтёках, и грязная, будто только что вылезла из могилы. Но лишить себя наслаждения припугнуть полукровку он не мог.
– Мне плохо, я умираю, – пробубнила Фиама. Её голова так сильно кружилась, а к горлу подступала тошнота. – Я не хотела опаздывать, я только…
– Довольно! Ты признаёшь, что опоздала и явилась на занятие в неподобающем виде, – грянул голос Декана.
– Вот именно! – подхватила Лили, перебив Декана, тот лишь слегка поморщился. – А сейчас перед своим Деканом ты расселась, словно королева и жалуешься! Встань! Ты здесь не у себя в деревне! Вытянись по струнке перед нашим сильнейшим архимагом! Перед светом и надеждой Академии и всего Аэфиса! – Это было чересчур, но Декан улыбался и кивал каждому новому своему титулу. Если бы женщина назвала его богом, он наверно снова кивнул.
– Я… – начала было Фиама, но её снова перебили.
– Где Куратор этой девчонки? Пусть отвечает перед нами за её деяния! – выпалила Лили. На что Декан отреагировал отрицательно, велев женщине замолчать.
– Он уехал в командировку и…
– Я здесь! – Дверь резко отворилась, и в ней появился Куратор Фиамы. – Я уже вернулся из поездки, увидел первокурсников, шатающихся без дела, в учебное время, и не найдя среди них своей подопечной, я направился прямиком сюда. – Маг посмотрел на подопечную, которая сидя на лавке сползла по стенке, и едва не легла. Эрви протянул руку и коснулся полукровки, та пришла в себя и постаралась сесть прямо. Её волосы упали на лицо, а русые локоны расступились, открывая серебристо белую прядь.
Лицо Декана перекосилось сперва оттого, что Куратор уже вернулся и намерен защищать ашурское отродье, а затем от представшей его взгляду седины. Заметив перекошенное лицо своего руководителя, Куратор, решив тоже посмотреть на подопечную, отдёрнул руку.
Фиама выглядела ужасно, глаз заплывал, волосы слиплись от грязи и крови. Форма была разорвана и вся выпачкана в земле и траве.
Полукровка едва держалась в сознании. Ей было плохо, жарко, душно, боль жгла тело, голова раскалывалась, возможно, сотрясение, ноги дрожали от быстрой ходьбы по ступенькам, и ещё эти взгляды. Теперь все смотрели на неё с ужасом в глазах. Ей нужно защищаться, Декан мог её исключить. Нужно собраться, в мыслях говорила сама себе Фиама.
– Я.… не хотела… опаздывать… Я… – туманная завеса над событиями прошлой ночи, стала рассеиваться, разум прояснился. Кошмарным сном те ужасы отнюдь не являлись, всё случилось с ней по-настоящему. Поэтому она такая грязная и вся в ссадинах. – Меня избили ночью. Вломились в комнату… я помню, меня пинали и волокли на улицу… – Фиаму так взбесили взгляды окружающих, что она выпалила следующие слова с неизвестно откуда взявшейся яростью. – Да что вы, в конце концов, уставились?! Да я грязная! Посмотрела бы я на вас, какие вы вылезли бы из гроба, в котором меня заживо похоронили! – Дочь ашуры так разозлилась на них всех, даже на Куратора. Все эти люди смотрели на неё, как будто видели призрака или ожившего мертвеца. Фиама провела рукой по затылку, который жгло от боли. Глаза, слушавших тираду девочки, людей округлились ещё сильнее.
– Кто это сделал? – подал голос Куратор.
– Сиэль! И его дружки. Они не скрывались. Я их всех видела. Там целая толпа была, ещё и второкурсники. Они меня схватили и пинали, говорили какую-то ересь, дескать воспитывали, а потом закопали… – Фиама не смогла закончить фразу. Слёзы наворачивались на глаза, ком встал в горле, стоило ей вспомнить гроб и кромешную темноту вокруг.
– Мой сын никогда бы такого не сделал! Не смей клеветать на него, демон! Баньши! – Декан заорал так сильно, защищая своего сына, что стекла затряслись в рамах. На помощь пришла преподаватель истории, она стала успокаивать архимага, в то время как Куратор пытался что-то сообразить и поглядывал с испугом на Фиаму.