- Я не виноват, - его шепот сорвался в хрип, когда по щекам потекли слезы. Сначала прозрачные, потом розоватые, и наконец густо-алые, будто вымывая из глазниц всю накопившуюся грязь.
- Я знаю, дяденька, - прошептала она, и ее дыхание пахло формалином, - оно живет прямо здесь.
Ее указательный палец ткнул его в грудь. Кожа под нажатием прогнулась, как гнилая пергаментная бумага.
- Ты кормил его двадцать семь лет, три месяца и четырнадцать дней.
Ее рука вошла в его грудную клетку без сопротивления. Не было крови - только черная, липкая масса, тянущаяся за ее пальцами, как расплавленный пластик.
- А помнишь ту, что жила в подвале дома на Вязовой?
Внезапно он увидел: ее сломанные пальцы, зажатые в тисках. Язык, проткнутый вязальной спицей и глаза, залитые кипящим маслом, пока роговица не свернулась, как яичный белок
- Ты назвал это экспериментом. Но мы-то знаем правду, да?
Ее пальцы нащупали внутри него ЭТО - пульсирующий, жирный комок тьмы, испещренный жилками и покрытый сотнями микроскопических ртов, которые шептали на разных голосах:
«Еще один кусочек... еще один пальчик... еще один крик..."
- Оно выросло таким красивым, - восхищенно прошептала девочка, сжимая черную массу в руке, - ты так старался - столько лет, столько жертв.
Резким движением она вырвала это наружу.
Мужчина рухнул на пол, из разорванной груди хлынул поток черных, вязких личинок.
- Спасибо...
Его голос был едва слышен - хриплый выдох, смешанный с пузырящейся в легких кровью. Но губы дрогнули в улыбке. Первой настоящей улыбке.
Девочка обернулась. Черная масса в ее руке вздрогнула, будто почуяв страх.
- За что?
Мужчина медленно опустил голову.
- За тишину...
Его рука безвольно шлепнулась на пол. Глаза закатились, но на губах так и осталось это странное, мирное выражение.
Девочка подняла добычу к губам и слизнула с поверхности каплю темной жидкости.
- Это тебе спасибо, дяденька. Мы будем играть теперь очень долго.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов