Увы, обстоятельства не благоприятствовали. Вторая за сутки встреча (Тайная! В Бантустане!) со старым приятелем, ныне Главным Мастером Контроля Снов – никак не повод для шуток. Особенно если учесть, что четвертый Бантустан издавна считался вотчиной «Нирваны» - своих измененных и эсбешников, по крайней мере, небезызвестный Ченг вербовал именно тут. По некоторым данным, и половина инженеров «Нирваны» вкалывала на корпорацию за приличные денежки, не заморачиваясь такой мелочью, как получение гражданства.
Во всяком случае, глядя на яркое, праздничное какое-то освещение улочек, столь неказистых днем, комиссар этому охотно верил. Откуда, спрашивается, эти парни берут такое количество энергии – да еще дешевой? Доподлинно известно, что собственного энгергопередающего спутника за этим Бантустаном (впрочем, и за каким-либо иным тоже) не закреплено, а на обычных мини-реакторах такую иллюминацию вряд ли себе позволишь… Во всяком случае, восемнадцатый Бантустан («Родина, чтоб ее!») был, как помнилось комиссару, освещен не в пример скромнее. Впору и в самом деле поверить, что местные умельцы склепали из консервных банок хитрое устройство, позволяющее тайно присосаться к чужому энергетическому лучу…
Комиссар неожиданно поймал себя на том, что высматривает в толпе смутно знакомую фигуру (ту самую, с рукой-щупальцем). Чтобы отвлечься от ненужных мыслей, пару минут понаблюдал за работягами, занятыми расчисткой канала – они как раз вытягивали лебедками на берег («И-эр-сань[1]! И-эр-сань!») громадную металлическую сетку, полную истекающего потоками воды ила вперемешку с мусором. Мелкие волны, облизывающие сваи причала, пахли мокрой ржавчиной и еще чем-то затхлым. До назначенной встречи (он бросил взгляд на «умную» татуировку-дисплей на запястье) оставалось шесть минут.
Светящийся синим иероглиф над дверью в забегаловку означал то ли «радость», то ли «веселье» - комиссар уже запамятовал. Последний раз он, тогда еще инспектор второго ранга, был тут лет пятнадцать назад – вместе с Шестиглазым, после памятного дела о вирт-нелегалах. Тогда они здорово набрались – хотя из выпивки наличествовал только едкий синтетический джин и еще более отвратное синтетическое пиво. Но вот креветки были что надо – громадные, сочные, чуть сдобренные лимонной эссенцией, явно только что из моря… С учетом того, что мировой океан все эти глобализации и прочие Концы света превратили в большую помойку, вряд ли санитарный контроль признал бы их годными в пищу для граждан… но черт возьми, до чего же вкусно! А может, эти креветки – мутанты? – флегматично подумал комиссар. Ведь надо ж, какие здоровые…
Конечно же, Шестиглазый был уже на месте. И конечно же, не один – комиссар тут же грубо выбранил себя за то, что пошел на поводу у этого мудрилы. За дальним столиком в маленьком продымленном зале, улыбаясь, как Чеширский кот, и поигрывая своеобычной тросточкой, восседал рядом с другом-приятелем не кто иной, как господин Лао Ченг собственной гнусной персоной. Шеф безопасности «Нирваны», самой закрытой и непредсказуемой из корпораций. Во всяком случае, досье на этого типа было тоньше, значительно тоньше, чем хотелось бы комиссару – а попытки добыть о нем новые сведения заканчивались неизменным провалом.
Вот этого персонажа видеть комиссару хотелось меньше всего – тем паче, подозревать его в причастности к попытке выпускания комиссаровых кишок имелись все основания. Не как участника с кривым ножиком – как вдохновителя этой затеи.
Но друг-приятель Шестиглазый, как известно, ничего не делает зря, непременно какая-то глобальная цель заставила его тайно свести комиссара Безопасности с главным видуном-головорезом из «Нирваны». Вот только цели эти, как правило, мутноваты: в конце концов, Контроль Снов – те же видуны по большому счету, только вместо наркоты используют хитрые импланты и измененными не считаются разве что по недоразумению.
Комиссар привычно нацепил добродушно-приветливую улыбку: с тех пор, как он ушел из оперативников в администраторы, она получалась все лучше и теперь, к пятому году начальствования, выглядела почти как настоящая. При этом – не менее привычно – он приказал себе собрать нервы в кулак, как перед операцией… нет, точнее – как перед дракой с заведомо неравными шансами. На цивилизованной территории можно было бы потягаться с этим скользким, улыбчивым видуном, но здесь была вотчина Ченга, его логово. Его дом?.. Этого комиссар не знал. Во всяком случае, Ченг в своем вызывающе-белом костюме, с дурацкой фатовской тросточкой (комиссар бы палец отдал, чтобы знать, чем ее начинили затейники из «Нирваны») почему-то не выглядел здесь чужаком.