- Ты насчет креветок как? – вместо приветствия осведомился Шестиглазый.
- Что-то аппетит пропал, - все с той же улыбкой сообщил комиссар, в упор глядя на Ченга. Надо признать, что искусством вежливо улыбаться хитроумный азиат владел уж точно не хуже:
- Умные люди говорят, что он приходит во время еды. Особенно если есть, чем ее приправить.
Определенно намечался какой-то разговорный гамбит – а комиссар их не терпел с детства, к тому же, прекрасно понимал, что Ченга ему в этой игре не переиграть. Он опустился на жалобно скрипнувший плетеный стул, утвердил локти на столешнице и уставился на старого друга-приятеля самым полицейским взглядом:
- Итак? Кто-то недавно говорил мне, что все пошло наперекосяк и по этому поводу надо встретиться, и чем быстрее тем лучше.
- Именно наперекосяк и именно чем быстрее, - кивнул Шестиглазый, ничуть не смущенный и не устрашенный. – А от креветок ты зря отказываешься… впрочем, возможно еще передумаешь. Когда услышишь новости.
Комиссар хмыкнул. Послание от человечка догнало его в пути – уж от таких-то новостей того и гляди желудок снова разболится… Ченг понял – словно в голову комиссару заглянул (и ведь знаешь, что не могут такого видуны, что они не телепаты – а все равно ждешь от них подобных подлянок!):
- Полагаю, комиссар, вам известно многое, но не все. Если вы не против, я могу дополнить вашу картину происходящего.
- А что взамен?
- Ничего, - обезоруживающе улыбнулся Ченг. – Поверьте, я не бескорыстен, конечно, но моя корысть совпадает с вашими интересами. Когда я говорю «вашими», я имею в виду не только Департамент, но и его главу.
- Пока это смахивает не на еду, а на наживку.
- Но в моей наживке нет крючка, - Ченг невинно развел руками, и комиссар поймал себя на том, что прикидывает, действительно ли этот малый такой позер, получает ли он удовольствие от этой игры – или просто хладнокровно действует в заданной роли. – Разве что вы сами его туда… поместите.
По всем правилам следовало продолжить эту игру в намеки, полунамеки, улыбочки и полуулыбочки, но комиссар знал, чувствовал – кожей, спинным мозгом, больным желудком, – что позвали его сюда не для политесов.
- Не будем играть словами, - бросил он почти грубо. – Меня сорвали с места не для приятной беседы, верно?
- Но в наших силах сделать ее максимально приятной, не так ли? Хорошо, убедили. Но небольшое… философское вступление все же понадобится. Краткое, совсем краткое. Тем более, я в самое ближайшее время буду вынужден вас покинуть – собственно, на орбите меня уже ждет челнок…
- Я слушаю, - холодно, как на допросе, уронил комиссар. Друг-приятель Шестиглазый, похоже, по обыкновению ушел в себя – а может, напротив, ловил не то что каждое слово – каждую мыслишку, но поддержки от него ждать не приходилось. А Ченг вдруг согнал с лица улыбочку, переплел пальцы на навершии упертой в пол тросточки и подался к собеседнику. Внезапно он показался комиссару очень старым. Сколько ж ему на самом деле лет?.. – сетевая чума, уничтожившая в свое время громадный массив данных в полицейских компьютерах, похоже, пошла на пользу не только Маркусу…
- А суть сего вступления необыкновенно проста. Комиссар, вам не кажется, что как только человечество начинает считать, что достигло той или иной цели, цель эта оборачивается бедой?
Интерлюдия. Так говорил Герш
Так на чем я остановился? Ах, да, Вторая глобализация… Ну, в конце первой мы сами себе чуть не устроили чудесный финал. Ах, я уже говорил? Так я вам скажу, мы и в конце второй его чуть себе не устроили. Интересуетесь знать, как оно получилось?
Начнем издали: вы таки будете смеяться, но объединить людей смогли именно корпорации. Попробуйте-ка зарабатывать деньги на хаосе! А корпорация не знает ни границ, ни религий, ни национальностей, ни политических идей, у нее своя этика, своя иерархия… Короче говоря, объединяющей идеей в те годы стал Космос (с большой буквы!). Он, как вы знаете, тоже не признает ни наций, ни идеологий, ни религиозных различий…