Стандарт-матрица… Норма. Модельные коды… Порядок. Регулировочные, системные, мимические… Все было на месте. Но в выстроенную им, Хельги, проекцию прочно и будто по праву встроилось и другое, что он не без труда распознал как длинные цепочки двоичных кодов, переплетенные, связанные между собой в нечто единое. Странно изменчивые, они-то и удерживали структуру двойника в целости под прицелом яростного внимания видуна. Обозначения незнакомы, но в том, что это именно двоичный код, сомнений быть не могло. Удивляло другое: своим чутьем вирт-актера он ощущал это сплетение кодов как нечто… живое? Нет, в обычном понимании вряд ли. И в то же время – реагировало ОНО так, как реагируют живые объекты.
Заинтересованный, почти завороженный, он еще больше сконцентрировал внимание – и лента двоичного кода, почувствовав прикосновение, метнулась навстречу, обвила, увлекая куда-то. В ее касании не чувствовалось угрозы, но он просто не мог больше удерживать локацию под контролем.
А в следующий момент мир рухнул в хаос.
Станция концерна «Солярис», центральный терминал
Маркус был страшен. Нет, его малоподвижную физиономию не комкал гнев, не сводило в гримасах – да и не те ребята перед ним стояли, чтобы гримас испугаться. Но тянуло от видуна чем-то таким древним и жутким, что оба – мулат и европеец – посерели совершенно явственно. А господин заместитель комиссара цедил сквозь зубы, не повышая голоса – наоборот, так тихо, что тренированный слух агентуриста в нескольких метрах не мог распознать ни словечка.
Шоу, значит, продолжается, вздохнул про себя агентурист, привалившись к подходящему выступу и притворяясь, что чистит ногти. Ты смотри, спорить можно – половина «тихарей» из станционной СБ нынче тут околачивается! О, а вот и наши – в синем комбинезоне техслужбы, пивко потягивает, а вон еще один – дылдоватый транзитник в черном… Постарался Маркус, постарался, чтобы спектакль как можно больше народу оценило!
Вокруг троицы – Маркуса и двоих боевиков – как-то сама собой образовалась мертвая зона радиусом метра три: персонал, туристы, транзитники, вездесущие зеваки старались обойти бешеного видуна подальше, скорее всего, инстинктивно. Во всяком случае, внешне его бешенство никак не проявлялось, даже щека уже не дергалась как там, на борту челнока – зато чувствовалось отлично. И агентуристу смертельно не хотелось покидать свое ненадежное укрытие, чтобы подобраться ближе – но в то же время мучительно тянуло узнать, что же там вещает господин начальник и чем же это он так запугал тандем битых-перебитых, напичканных имплантами и псевдогормональными стимуляторами парней.
Отсчитав два вдоха, он шагнул из-за угла. Плевать, думал он с тем же веселым отчаянием. Срисовали меня «тихушники» старого проныры Сандера, начальника СБ «Соляриса»? И что? После того погрома, что учинил в агентурной сети сволочь Маркус, это уже погоды не делает. Сам Маркус? Да плевал я на тебя, заместитель комиссара, ты ж после здешних подвигов разжалованьем не отделаешься, мутант!..
Где-то в глубине души он понимал, что не все так просто, и коли уж Маркус, эта ледяная глыба, этот монумент унылого бесстрастия, это Всевидящее око Департамента пошел вразнос – значит, что-то не так, и сильно не так… Ну что ж, тогда тем более плевать!
Впрочем, кажется, Маркус его не видел, как не видел и ничего вокруг, кроме физиономий боевиков – уже не серых, а прямо-таки зеленоватых:
- … и я все – все! – знаю о ваших здешних задумках. Вы кого обмануть хотели?.. – от кошмарной матерной тирады, произнесенной все тем же тихим и нарочито ровным голосом даже агентуриста мороз продрал – столь черной ругани ему даже слышать не доводилось. А уж от Маркуса…
- Впрочем, можете попытаться, засранцы, - словно в задумчивости, изрек видун. – После того, как выполните порученное. Ну а я попытаюсь воспользоваться… вы знаете, чем.
- Это незаконно, - попытался было вякнуть евразиец, явный лидер в паре. Маркус совершенно неожиданно (и явно непривычно) растянул губы – улыбка?.. оскал?..
- Ты гляди, умники о законе вспомнили… Закон для вас – это я. И я решаю, как и когда вам дышать. А теперь запомните: я должен войти в сектор ровно через два часа. Один. Как вы обеспечите мне свободный проход – ваши трудности. При первом же сбое с вами произойдет… неприятность. Приготовьтесь изъять актера и девку. Остальных… по обстоятельствам. Марш отсюда!