…Мы называли их Крысами. И они сами называли себя Крысами, да, по сути, и были ими. Мы не знали о них почти ничего, да и знать не хотели – зачем? Между ними и жителями Бантустана, пожалуй, не было ненависти, но была стойкая, упорная нелюбовь, и Крыса, проникшая на территорию Бантустана, была обречена. Впрочем, и любому из наших, застигнутых Крысами в санитарной зоне, надеяться на пощаду не приходилось – разве что детей по молчаливому уговору не трогали.
Никто в Бантустане не знал, сколько их – в пятикилометровой полосе между городом и Бантустаном. Никто не знал, откуда они вообще взялись и как поддерживают свою численность – ну неподходящие для людей условия в санитарной зоне! Километры бетона, большей частью просевшего от времени, нежилые, негодные для жизни в нашем климате корпуса промзоны, убитая инфраструктура, о какой-либо медицине либо снабжении даже и речи не шло… Никто не знал даже точного числа их кланов – знали только, что кланы эти находятся в крайне сложных взаимоотношениях. Знали, что различают они друг друга по раскраске на лицах. Знали, что Крысы раскатывают на бесшумных минибайках (списанных в полиции еще до прошлого Конца Света), знали, что из оружия они признают лишь ножи. И не позавидовали бы обвешанному разрядниками и игольниками гайберу[4], окажись он без спроса в Крысином районе…
А вот ножи у них были отличные, да и байки тоже – у нас в Бантустане за Крысиный нож или байк кое-кто отвалил бы немаленькие бабки. Но откуда они брали то и другое, не ведал никто. То есть, конечно, понятно, что поставляли их из города, но кто, зачем, с каких складов? Впрочем, мало кто из нас об этом задумывался – ведь в обычное время Крыс для нас как бы и не было. Не было их и для граждан – во всяком случае, когда позднее я упоминал о них кое-кому из своих знакомых, те лишь пожимали плечами. Крыс как бы и не было, но те из нас, кто на свой страх и риск уходил в санитарную зону, возвращались редко.
Да, Крысы отгораживали Бантустан от «чистого» города получше энергостены, надежнее отрядов муниципальной полиции – но они же и служили каналом связи, посредниками при поставке нелегального оборудования, поставщиками сведений, новостей и сплетен.
Все, включая сплетни, имело свою цену. Денег Крысы не брали – ценились еда и одежда, ценились миниреакторы, ценились (хотя и ниже) сведения о нашей жизни. Кто из «чистых» подкармливал Крыс, чем именно подкармливал – не обсуждалось… Впрочем, я-то на переговорах с вожаками Крысиных кланов не присутствовал – молод, да и рылом не вышел. Как с ними в свое время договорился Монгол, чтобы вывести меня в «чистый» город – этого он мне не говорил. Да я и не спрашивал. Меня с Крысами связывали совсем другие воспоминания, из тех, что хочется стереть. Нет, не страх, не боль – скорее яростная, режущая грусть…
…Я уже не помню, как мы познакомились с ней впервые. Уже после того, как Старый Герш подсадил меня на чтение книжек, это точно. Кажется, мне было лет тринадцать, ей – десять или около того, хотя выглядела она старше. Крысы вообще взрослеют рано. Мы встречались нечасто, но достаточно регулярно – на той самой крыше заводского корпуса, в пустых и гулких цехах, в нашем «секретном» туннеле, по которому я улепетывал от полиции в космодесантных шлемах… Это была как бы уже и санитарная зона – но как бы еще и Бантустан: во всяком случае, ни наши отряды добытчиков, ни какой-либо из Крысиных кланов на заводские развалины не претендовал. Непонятно, чем привлекал ее долговязый нескладеха с торчащими вихрами… впрочем, нет. Понятно.
Была она такой же гибкой, резкой и смертоносной, как все Крысы – пока еще без раскраски клана, но с коротким ножом (управлялась она с ним играючи), с Крысиными черными глазами почти без белков. Эти глаза напоминали о фрименах («Дюну» я к тому времени уже осилил) – возможно, поэтому долговязого нескладеху заинтересовала малолетняя Крыса. Позже выяснилось, что она умеет слушать.
Шанкр, да она была единственной, кто готов был слушать мои пересказы старой фантастики – и пусть меня кастрируют, но ей действительно были интересны истории про звездоплавателей, киборгов, корабли-тени, харконненских штурмовиков, излучающие башни… Она была Крысой, и я это знал – но как-то не связывал ее с теми историями, что мы, пацанва, пересказывали друг дружке (непременно в темноте и непременно страшным шепотом) – о зверствах Крысиных банд и о том, что они вытворяют друг с другом и с теми, кто попадет им в лапы. Я не знал, не спрашивал ее имени – впрочем, как и она моего. Просто я рассказывал, а она слушала, и ей было интересно.