Сейчас он прикидывал, кто из собравшихся также знает его по долгу службы, а не по смутным (тайна за семью печатями) видениям и прозрениям. Аронсон, главный менеджер по персоналу корпорации «Солярис», похожий на игуану, страдающую от изжоги – безусловно. Собственно, вычислением, перевербовкой, покупкой, дезинформацией агентуры Департамента на станциях «Соляриса» ведал именно этот морщинистый лысый брюзга, но руководствовался в этом какими-то высшими соображениями, простым смертным недоступными. Шпион привык относиться к нему с опасливым уважением – и знал о нем многое, включая даже список препаратов, которые Аронсон употребляет для своих прозрений. Хотелось бы знать все – но всего о видунах такого уровня не знает никто, включая их самих.
Знал он немного и Хитченса – заместителя шефа СБ «Скайлайна» (контролирующего добрую половину каналов телеприсутствия). Этот грузный, с моржовыми усами дедуган, по данным агентуриста, был натуральной белой вороной среди видунов – хотя бы потому, что характером отличался прямым и незатейливым, как дубина. Его шпик боялся меньше других – хотя и напоминал себе, что от таких типов должно ожидать самых поганых сюрпризов.
Еще двое, Матье и Янковский из «Стар-трека» и «Эдемских врат», держались здесь явно на положении подростков, допущенных во взрослую компанию. Один длинный и тощий, второй – низенький крепыш, они все же были чем-то неуловимо друг на друга похожи. Возможно, какой-то общей приниженностью? – задал себе вопрос агентурист. В меру хитры, в меру непредсказуемы, в меру опасны – но до уровня Аронсона или Маркуса им еще расти и расти.
А вот пятый из явившихся на встречу… Вот пятый действительно был загадкой.
Он сидел на краю стола и небрежно поигрывал пижонской тросточкой – шпион даже и не пытался гадать, какие «игрушки» в нее заряжены. Господин Лао Ченг собственной персоной, шеф безопасности корпорации «Нирвана», самой закрытой из всех корпораций. Информационные технологии и системы связи – это то, что на поверхности, а вот чем они занимались помимо этого… Агентурист не завидовал своему коллеге, курировавшему агентуру в «Нирване». Тамошняя СБ не разменивалась на мелочи, вроде подкупа или перевербовки чужой агентуры – «несчастные случаи» с внедренкой Департамента там происходили с печальной регулярностью, вербовать же сотрудников самой корпорации возможности практически не было. «Нирвана» набирала штат исключительно из Восточноазиатского анклава – а какими методами она обеспечивала их почти стопроцентную лояльность, шпион предпочитал не думать.
По лицу господина Ченга – маленького, изящного, с вечной непроницаемо-вежливой улыбкой на тонких губах – возраст не угадывался, ему могло быть как сорок лет, так и семьдесят. Даже такой малости Департамент о нем узнать не сумел (как, впрочем и о Маркусе – спасибо сетевой чуме). Поговаривали, что для своих прозрений он пользуется не наркотиками, как прочие видуны, а ЭМ-стимуляцией мозга, но за достоверность этих данных агентурист не дал бы и ломаного гроша – как, впрочем, и за достоверность любой информации относительно «Нирваны». Очень, очень опасен, отметил он про себя.
Шестым, наработанным, чувством шпион ощущал, что и Ченг, и Маркус здесь особняком. Особняком – но не вместе, никак не вместе, скорее, наоборот. Несмотря на улыбочку Ченга, несмотря на непроницаемую, как всегда, физиономию Маркуса, он чувствовал между этими двоими некую темную тайну – и не из тех, что объединяют. Скорее уж делают смертельными врагами.
И за каким чертом Маркус меня сюда притащил? – думал он. А главное – почему прочие видуны воспринимают мое присутствие как должное? Ни вопросов, ни удивленных взглядов, ни пренебрежения – напротив, все вежливы и предупредительны, даже старая бестия Аронсон, с которым мы друг дружке, что ни говори, немало крови попортили… Такое впечатление, что они заранее все между собой согласовали – по-своему, по-видунски, то есть, черт его знает, как… Что ж, обреченно усмехнулся он про себя, по крайней мере, ясно, ради чего Маркус затеял все эти танцы с бубном – действительно, привлекал внимание. Вот и привлек. Общий сбор таких шишек – событие беспрецедентное… а стало быть, чреватое беспрецедентными неприятностями.
- Итак, Маркус? – нарушил молчание Аронсон. – Встречу, знаешь ли, можно было организовать и без такой помпы. Что за спектакль? Что затеваешь ты на станции – моей станции?