…куда идешь, Хелги-актер?
Департамент безопасности, Бразилиа-Нова
Заместители комиссара, вызываемые в кабинет поодиночке для получения конфиденциальных инструкций, на скромного человечка в серой накидке косились, прямо скажем, диковато. Уж им-то по должности полагалось знать, что за личность, примостившись в уголочке, старательно изображает дремлющего кота… Комиссар-то понимал, что никакой дремой там и не пахнет, что напряжен дружище Шестиглазый – тронь, и взорвется. А вот за каким таким бесом шефу Контроля Снов вообще понадобилось вникать в детали сугубо полицейской операции – этого он не понимал решительно. Что другу-приятелю и высказал, едва за последним заместителем сомкнулись звуконепроницаемые лепестки двери – высказал на отборнейшем бантустанском жаргоне.
Шестиглазый комиссарову филиппику выслушал с прямо-таки карикатурной кротостью – так, что даже ругаться охота пропала. Комиссар безнадежно поглядел на друга детства и тяжело опустился в кресло:
- Слушай, я ведь во все это ввязался не только потому, что мы с тобой старые приятели… У меня, знаешь, тоже убеждения имеются. А еще имеются служебные обязанности, которые я вот сейчас, с тобой, злостным образом нарушаю. И не в первый раз, если помнишь.
- Странно, что ты вспомнил об этом именно сейчас, - раздумчиво проговорил Шестиглазый после паузы. – Очень странно…
- Та-ак… - зловеще протянул комиссар. – Ну-ка, с этого пункта подробнее. Что за странность?
- Ты ведь про тот случай, когда я тебя попросил провести рейд в наш родной Бантустан и… нейтрализовать некоего молодчика?
- Рад, что помнишь, - сарказм комиссара был тяжеловесен и неподделен. – Мне тогда эта затея чуть нашивок не стоила…
- Ну что ж, ты имеешь право знать.
- Спасибо.
- Не ерничай, Грузовик, тебе не к лицу… То, что не стоит знать инспектору второго ранга, будущему члену триумвирата знать, безусловно, следует. Ты же не думаешь, что нынешнее… как бы поточнее сказать… посещение – первое?
Комиссар гулко сглотнул. Дружище Шестиглазый, конечно, в своем репертуаре – этак вот самым будничным образом взять и огорошить, выбить почву из-под ног. Но удивление быстро уступало место глухой, удушливой ярости, и он грузно поднялся из кресла, навис над шефом Контроля снов, как некогда нависал над незадачливыми карманниками:
- Это как прикажешь понимать?! То есть, твое ведомство скрывает от Департамента информацию о попытках вторжения?! А тебе известно, как это называется? И что ты вообще можешь не выйти из этого здания?
- Брось, - поморщился Шестиглазый. – Если б речь шла о тарелочках и зеленых человечках с бластерами, ты бы первый и узнал… Только, видишь ли, в обычном смысле слова это не вторжение и не диверсия. Даже, скорее всего, не разведка. Я вообще не знаю, уверены ли Спящие… то есть, посетители в нашей реальности.
- Да насрать мне, в чем там они уверены! – рявкнул комиссар. – Твою мать, моя задача – не разбираться в мотивациях этих самых пришельцев, а обеспечивать безопасность. Безопасность, понимаешь?.. – он осекся и оторопело уставился на Шестиглазого – тот ржал. Почти беззвучно, но искренне, до слез, до колик, сгибаясь пополам и утирая рукавом слезы.
- Ох, Грузовик – ты и есть Грузовик, - еле выдавил он. – И ты еще спрашиваешь, почему мы не спешили Департамент в известность ставить – с вашей-то полицейской логикой? Ну спорим, ты и сейчас себе представляешь, как с летающих тарелок десантируются жуткие монстры с оружием и хотят всех нас не то перестрелять, не то поработить? И у тебя первый же рефлекс – помчаться и всех их немедленно арестовать?
Комиссар грубо выругался. В глубине души он понимал, что ругань надо адресовать прежде всего себе – за то, что он не понимает ни шиша, между тем как должен, зараза, должен! Обязан. А еще очень хотелось от души съездить по роже другу детства – и как раз за то, что он-то определенно знает, что творится. Давно знает. Может быть, всегда знал – это бы комиссара не удивило.
- Стало быть, моя полицейская логика тут не годится, - произнес он как можно суше. – Стало быть, мчаться и кого-то арестовывать не надо. Стало быть, дружище Шестиглазый и старина Ченг попросту хотят моими руками – руками Департамента! – ликвидировать заштатного актеришку, чтобы сохранить информационную монополию. Премного польщен таким доверием, господин Мастер Контроля снов.
Шестиглазый посерьезнел так же внезапно, как и рассмеялся:
- Не обижайся. Уровень доверия действительно очень высок. А ситуация действительно крайне серьезная.
- Это ты мне уже говорил. А сейчас ржешь, как дурак.