- Да это я скорее над собой… Ну и над тобой заодно. Пойми ты, обычные методы тут не годятся, некого хватать за шкирку и тащить в участок, да и стрелять не в кого. Пока.
- Нравится мне это «пока»…
- Да пойми ты, и я, и Ченг на известном месте ерзаем потому, что в обычной – ну, или, скажем так, отработанной – ситуации появились необычные элементы. Ну согласись, показался тебе наш с ним альянс чем-то противоестественным? А дело всего лишь в том, что мы с ним видим то, чего не видят остальные. Видим возможности… и опасности. Уж не знаю, кто его этому научил, но нашу-то службу на это и натаскивают со Второй глобализации. Не задумывался, почему мы называемся именно так, как называемся?
- Вот других дел у меня нет.
- Да просто во Вторую глобализацию кое-кто уже предположил, что контакт будет не таким, как мы раньше представляли. Не в… физическом пространстве, а в каких-то иных измерениях реальности. Сон, направленная галлюцинация, тот же вирт… Почему мы за теми же вирт-актерами и следим. Потому что, очень похоже, это кино смотрят не только их клиенты.
- И?..
- А ты еще не понял? Контактеры сплошь и рядом – личности довольно своеобразные, но тут случай уникальный. Во-первых, наш клиент сам создает вирт-миры, во-вторых, эти миры – то будущее, которого у нас не было. То будущее, от которого мы вольно или невольно отказались, понимаешь? В-третьих, с той компанией, что ему сопутствует и тем знанием, которое он способен получить, ему вполне может в голову стукнуть это будущее реализовать – уже не в вирте. Я ж тебе говорил – сейчас, после контакта, он полностью непредсказуем. В-четвертых, я чувствую присутствие гостя в наших сетях, что уже необычно – и единственный шанс… перехватить управление – когда гость снова попытается выйти на контакт с этим актером, потому-то я здесь и торчу… Достаточно?
- Ни фига не понял, - честно признался комиссар. – Но ты знаешь, тебе-то я верю, уж не знаю, почему.
Он почти не покривил душой. В самом деле, когда за твоей спиной устраивают Конец Света (ничего явного, но кое-какие признаки он ловил уже верхним чутьем – чутьем босяка из восемнадцатого Бантустана, чутьем полицейского, достигшего высшей точки карьеры), когда тебя под этим соусом собираются тупо ликвидировать, когда самый доверенный из помощников затевает за твоей спиной некую игру, подразумевающую глобальное переустройство… Конечно, версия, что Ченг сам инсценировал покушение, чтобы склонить его на свою сторону, в других обстоятельствах выглядела бы куда как соблазнительно… Но именно что в других.
- Ладно, - хмыкнул он. – Значит, мое дело маленькое: нейтрализовать этого безбашенного засранца, все остальное уже по вашей с Ченгом части. Предположительно, объект сейчас должен объявиться либо в санитарной зоне, либо в самом Бантустане… Можешь его как-то поточнее локализовать, чтоб точечно сработать, без лишнего ажиотажа?
Шестиглазый явственно перекосился:
- Я его потерял… Точнее, его от меня прячет кто-то посильнее твоего Маркуса. Значит, парень либо уже в Бантустане, либо готовится туда отбыть… А это очень, очень, очень скверно, Грузовик.
Глава 8
ГЛАВА 8
Станция концерна «Солярис» - объект NX4812
Агентурист сроду не числил себя импульсивным или опрометчивым человеком – все-таки он был гражданином в пятом поколении. Пусть из семьи, близкой к лишению прав и вылету в Бантустан, семьи, живущей совсем рядом с санитарной полосой (ниже падать уже некуда), но все-таки гражданином. И теперь, когда челнок графа («моя шлюпка», как тот небрежно выразился) отвалил от шлюза – личного шлюза! – он не переставал изумляться своему решению.
Нет, обоснования-то были, и нешуточные – но подумал о них шпион только после, только слушая гул прогревающихся маршевых двигателей. А тогда… Тогда думать времени не было. Все события – до мелочей, до случайного жеста или вздоха – отпечатались у него в сознании, словно на картинке телеприсутствия. Да и чувствовал он себя примерно так же, как во время представления – зрителем. Ощущение было для него непривычным, и сейчас он снова прокручивал в голове все, что произошло – чтобы после ненароком не упустить какой-нибудь детали, которая в итоге может оказаться ключевой.
…Он не уловил движения Маркуса, стоявшего к нему спиной, но бритоголовый Хельги – так, кажется? – вдруг скорчился, сжав виски ладонями, и начал тонко, по-заячьи, кричать. На одной ноте и, вроде, негромко – но агентуриста, всякого навидавшегося, аж в озноб бросило. Лысый граф тоже выглядел так, словно его как следует по башке огрели, а чертов Гремлин оскалился и вскинул игольник – но этот долговязый попик с лицом Юного Аспиранта оказался проворнее. Подбитая рука нелепо взметнулась, крошечный смертоносный снарядик ушел беззвучно в пластик потолка, и Гремлин, все так же скалясь, развернулся к священнику, но натолкнувшись на спокойный, невозмутимый взгляд, как-то сразу увял, только выцедил сквозь зубы конструкцию из таких словес, какие гражданину и знать-то не полагается. А вихлястый видун, сориентировавшись быстрее всех, резко отпихнул девушку, кажется, так ни во что и не успевшую врубиться, с неожиданной силой рванул рукав на плече орущего актера, прижал к коже невесть откуда взявшийся иньектор. Наверняка из своего дьявольского провидческого арсенала, но подействовало – бритоголовый замолчал. И тогда стали слышны звуки оттуда, снаружи.