– Я... Не знаю, где она.
Я чувствовала себя ужасно неловко. Ненавижу врать, просто ненавижу. Но сказать правду ни за что не смогла бы, и дело было не в купюре.
– Она приходила вчера?
– Да... Вроде... Не помню... Я была в такой запарке, набежало ужасно много гостей.
– Она не вернулась до сих пор. Немного волнуюсь.
Да уж. Только этого не хватало. Наша постоянная клиентка где-то загуляла! А наш арендодатель ищет ее и «немного» волнуется.
– Всё будет хорошо, – я старалась говорить мягко. – Пока только второй час дня, некоторые люди еще спят в это время, особенно после посещения заведений вроде нашего. Вам налить чего-нибудь?
– Вы смеетесь, что ли?! Какой алкоголь в такую рань? Мне уже не шестнадцать лет, чтобы днем пить. Да и сантехник скоро придет. Там жуткий потоп на четвёртом этаже, радуйтесь, что до вас не дотекло.
– У нас есть чай, кофе, какао, лимонады разные. Не обязательно алкоголь.
– Ладно, уговорили. Давайте пива.
Тут меня в очередной раз поразил Игорь. Он помнил его предыдущий заказ! «Темный Гиннесс, как в прошлый раз?», спросил он, и гость довольно кивнул. Вроде ерунда, но я опять подумала, что Игорь – классный бармен, и как же я теперь буду без него.
– А ты красивая, – вдруг заявил Стас, сделав всего один глоток, – Веснушки такие чудесные, просто солнышко.
Он пристально уставился на меня, и я в смущении отвела взгляд. Красивой я себя никогда не считала. Обычная женщина, максимум – симпатичная. Да и то, когда в хорошем настроении. Всем почему-то нравится моя улыбка, но я ее редко надеваю. Уж не подкатывает ли Стас ко мне? Или вознамерился отомстить неверной жене? Я всегда напрягаюсь от мужского внимания, да и от любого внимания вообще. Боюсь привлекать, боюсь отвечать, боюсь разочаровать потом. Боюсь, что меня не рассмотрели хорошо и принимают за кого-то другого. Это она красивая, та, другая, а я – нет. Стараюсь быть невидимой.
Я поспешила перевести тему:
– А что там затопило на четвёртом этаже? Я думала, вы над нами живете.
– Ой, да! Я ж за этим и зашел. Вот дырявая моя башка! Хотел сообщить, что воду вам перекрыл. Пока сантехник не придет, всему стояку отрубили.
– Значит, будем пить пиво, – философски замеил Игорь.
– Это правильно! У нас там жилец на Кубу уехал, а кран потек. Может, плохо закрыл, я не знаю. Жду сантехника, будем дверь ему вскрывать. Да, так и живём, веселье каждый день. Плохо только, что музыки у вас нет. Я люблю музыку, панк-рок люблю, хэви-метал. «ПРОЩАЙ, НОРФОЛК»!!!
Он так внезапно заорал, что я чуть подпрыгнула. Его бокал был уже почти пуст. Когда успел???
– Вам повторить?
Он кивнул.
– Так вы у нас старший по дому, получается?
– Типа того, дежурный по палате, – усмехнулся он. – Я же этот особняк выкупил целиком. На торгах, у правительства Москвы. Недорого было, а я бизнес как раз продал. Что-то где-то занял, туда-сюда... Потом поделил на клетушки-квартирки и продал. Себе только второй этаж оставил, точнее, по документам первый, но он высокий и окна на ту сторону, где сквер. Уж очень мне там балкончик с колоннами понравился. Умели в позапрошлом веке делать красиво. Ну и цокольный этаж под бизнесы сдаю. Надо было, конечно, его тоже на студии поделить и распродать, но это если за прибылью гнаться, а мне хотелось в своем доме комфортную среду. Хотелось барчик уютный, я Саню и заселил. Жена еще хотела салон красоты, сказано – сделано. Ну и пекарня в торце, мы там завтракаем с Лариской. Дом мечты.
– Здорово! – я искренне восхитилась. – Какие вы молодцы! А что это за дом? Какой-то старинный на вид.
– Здесь была ткацкая фабрика купца Ладогина, постройка середины 19 века. После революции тут разное было, в основном какие-то склады. В наше время дом под офисы сдавали, потом признали аварийным, и он пустой стоял несколько лет, разваливался. Потом здание продали на торгах, но с условием, чтобы его в порядок привели. Я его реконструировал полностью, некоторые стены даже заново перестраивал, но все точно по старым фотографиям, чтобы исторический облик восстановить.
– А правда, что этот Ладогин даже с Пушкиным дружил? – встрял Игорь.
– Насчет Пушкина не знаю. Вообще я про этого человека мало информации нашел. Фабрика эта считалась образцовой, по последнему слову техники оборудована была. У работниц имелась спецодежда, перерывы на обед, даже декретные отпуска купец им оплачивал. Прогрессивный был человек. Вроде учился в Петербурге, знал несколько языков, очень образованный был. Путешествовать любил. Может, и с Пушкиным когда-то в юности пересекался.