– Рассказывай скорей, что там за история с этой ткацкой фабрикой? А то так и уедешь на свой Балтийский берег не рассказав.
– Ну короче, – Игорь торопливо жевал. – Записки эти Саня разобрал. Перепечатал даже. Там вся история этого купца Ладогина. Оказывается, он был маг или что-то типа того. Ездил по средневековым монастырям и всяким таким местам, и в Европу, и в арабские страны, в общем, по всему миру, изучал древние рукописи и манускрипты. Чернокнижник типа.
– Что за чушь! Мой брат серьёзно верит в эту ересь?
– Это ты сама у него спроси, я всех подробностей не помню уже. Главное, что, кроме записок, были еще три порошка. Порошки эти Ладогин сделал по старинным рецептам, мотался по всему миру, собирал травы, коренья, сам ездил или корабли отправлял.
– А у этих порошков случайно нету сроков годности? Как они сто пятьдесят лет хранились и не испортились? Тебя это совсем не смущает?
Кот нервно мяукнул. Мы посмотрели на него.
– Бро, объясни ей, а? Я что-то подустал.
Кот повернулся к нам задницей.
– Простите, Барон фон Барс, виноват. Ответьте, пожалуйста, есть у порошков срок годности?
Кот повернулся обратно и покачал головой.
– Потому что в них добавили то же, что и вам давали, да? Поэтому вы так долго держитесь?
Кот несколько раз серьезно кивнул и потянулся к бургеру Игоря. Игорь отломил ему кусок котлеты, и кот с громким урчаньем схватил его и убежал подальше.
Я потерла глаза и потрясла головой, но реальность вокруг не изменилась.
– Игорь, что происходит? Ты взрослый, женатый, многодетный мужчина. Ты что, на полном серьезе разговариваешь с котом? Может, тебя еще с моими рыбками познакомить? Они тебе такого порасскажут...
– Понимаю твой скепсис, сам долго не верил. Но это и правда особенный кот. Кот купца Ладогина.
– Что? Издеваешься надо мной? Или ему тоже 150 лет?!
– В записках, которые Саня нашел, этот кот подробно описан. Черный, с янтарными глазами и белым бантом на шее. Ладогин звал его Бароном. Он даже измерил его везде, длина хвоста, лап, ушей, там все записано. И Саня проверял, все сошлось. Кот почти безвылазно жил в кабинете, где Николай Пантелеймонович, так купца звали, ставил свои магические опыты. А кабинет этот, между прочим, находился прямо здесь, в нашем баре. Представляешь, какая ирония?
– Сарказм судьбы, – усмехнулась я.
– В общем, я не знаю, что Ладогин с ним сделал, но в какой-то момент кот начал понимать его речь. И отвечать на вопросы. Ты сама видела, как он кивает или мотает головой. Хочешь, сама спроси его о чем-нибудь.
Барсик уже снова сидел на диване и внимательно нас слушал.
– Барсик, есть ли жизнь на Марсе?
Кот отвернулся и демонстративно поднял хвост.
– Он не любит тупых вопросов. И панибратства. Надо с уважением обращаться. Я вот зову его Барон Фон Барс, ему вроде нравится.
– Может, тогда «его ворсейшество барон фон Барс, великий и ужасный»?
Кот фыркнул, и мне показалось, что это был смешок. Я, наконец-то, смогла ему угодить.
Зашел Сережа:
– Ребят, там коктейли просят, а мы не знаем, как готовить.
Пришлось вернуться за стойку. Компания из шести человек требовала шесть коктейлей, чесночные сухарики, чипсы, орешки и вяленое мясо. Мы снова принялись за работу.
Вечер субботы набирал обороты. Люди приходили и уходили, пили, ели, спрашивали, не замужем ли я и что делаю после смены. Одна девушка полезла на барную стойку. Я хотела это пресечь, но она сказала, что поспорила с парнем на бутылку шампанского, что станцует на стойке. Игорь галантно подсадил ее, а мне сказал, что ради продажи бутылки шампанского за четыре с половиной тыщи можно и потерпеть. Ведь если девушка проиграет, она вряд ли что-то купит, а парню уже будет не отвертеться. Подруги поставили ей слезливую песню про брошенную женщину, идущую по улице босиком, и девушка томно завиляла бедрами, а я пыталась придерживать эти бедра руками, чтобы она не дернулась в сторону и не сбила висящие сбоку над стойкой бокалы. И пока ее бедра виляли перед моими глазами, я думала об удивительном коте, который видел и знает больше, чем я, и еще о том, как неразумно и опасно для здоровья ходить по городу босиком, даже если тебя бросили.
На это зрелище сбежалась куча народу, и в баре стало не протолкнуться. Но уже минут через двадцать волна схлынула так же быстро, как набежала. Девушка с подругами пили заслуженное шампанское, а парень, проигравший спор, и его друзья терпеливо ждали свою заслуженную награду – после бара, разумеется.
Какой-то мужчина в ярко-красной кепке и красном свитере с оленями спросил абсент. Я растерялась, полезла в меню, хотя и так знала, что никакого абсента там нет. Чтобы скрыть неловкость, попыталась пошутить, что хотя живопись Пикассо мы любим, но любителей абсента нам порадовать нечем.