Парень как-то вдруг оживился, и мы целый час проговорили про живопись (постоянно отвлекаясь, конечно, на других посетителей, но все же разговор вышел душевный).
Потом он сказал, что ему пора идти, положил пятисотрублевую купюру и ушел. Я сунула ее в кассу, и только позже поняла, что он так ничего и не заказал. И получается, заплатил... за беседу со мной? Сначала меня это покоробило, даже возмутило. Не столько факт оплаты, сколько смешная сумма, в которую оценили беседу со мной.
«Поздравляю, Глафира, – шипел какой-то вредный голос внутри меня, – Вот ты и начала продаваться. Продажная падшая женщина. И ладно бы падала по-крупному, как Настасья Филипповна у Достоевского, за сто тысяч дореволюционных рублей, а не за пятьсот новейших, за которые только чесночные сухарики и купишь...»
Но потом я подумала, что бар должен зарабатывать деньги, в этом его главное предназначение, и всё, что этому способствует, суть благо, если, конечно, не нарушает заповеди Божьи и статьи Уголовного кодекса, а беседы о живописи пока, кажется, не запрещены (хотя надо бы почитать последние новости).
Объявилась и Клариса, слегка потрепанная, но оттого даже более милая.
– Тебя муж искал, – сразу сообщила я.
– Знаю, – мрачно ухмыльнулась она. – Сначала он меня, потом я его. Разминулись, в общем. Налей лимонадику какого-нибудь? Алкоголь не хочу, пьянство – зло.
– Это точно, – согласилась я. – Как аргентинец?
– Такой же, как все мужчины, – отмахнулась она. – Только мохнатый. – Она вдруг нервно рассмеялась. – Так мне и надо, верно?
– Ты о чем? – удивилась я.
– Слишком много вообразила о себе. Думала, что мне всё равно, что свобода превыше всего...
Я догадалась, что она переживает из-за скоропалительной интрижки мужа. Что ж, можно понять. Я приготовила ей имбирный лимонад, заправив его долькой апельсина и веточкой мяты. Клариса сунула мне карту, чтоб я сама приложила, куда там надо, и задумчиво присосалась к трубочке.
Зашли две девушки с чемоданами на колесиках, попросили кофе и бургеры. Пока я готовила кофе, они рассказали, что туристки и сняли посуточную квартиру в нашем доме. Приехали, а хозяйка не берет трубку. Клариса сразу взялась им помогать. Узнала, что за квартира, и позвонила Стасу. Меня удивило, как вежливо, как безукоризненно корректно она с ним разговаривает, будто ничего и не произошло. Высокие отношения.
– Сейчас она приедет, – сказала она девушкам. – У неё там связь плохая. Вы пока поешьте.
Девушки поблагодарили, взяли кофе и отошли за столик. Клариса допила лимонад и жевала мяту.
– Обожаю мяту! – объяснила она.
Я дала ей еще целый пучок – не жалко!
– Так что же... – Я очень смущалась, но все-таки решилась на вопрос. – Вы даже не ревнуете друг друга?
Клариса задумалась.
Ты знаешь, кто такой Осирис?
– Египетский бог?
– Да, зеленый такой чувак. Царь загробного мира и одновременно с этим – бог возрождения, обновления, смены лунных циклов и времен года... Знаешь, когда Саша приготовил мне коктейль «Осирис», я гадала, что же там будет. Не могла ничего припомнить подходящего, понимаешь?
Я ничего не понимала, но делала вид, что в курсе.
– Думала, может, роды? Я же мучилась четырнадцать часов, думала, коньки отброшу, а теперь сын уже женится.
– Ух ты! Поздравляю!
Вот уж не думала, что у нее есть сын, да еще и такой взрослый. Даже с похмелья Клариса выглядела лет на тридцать пять.
– Но нет, это были не роды. И даже не момент, когда отец избил меня палкой от пылесоса.
– Какой ужас!
– Дело житейское. Он умер давно, и скатертью дорога. Нет, это был момент, когда я со Стасом развелась.
– Развелась?!
– Да, мы однажды разругались и развелись. Он приревновал, а я решила, ну и ладно, найду кого получше. Сын плохо спал, болел, я устала как собака, короче, много всего накопилось. Давно дело было. Мы три года жили порознь. И знаешь, что? Ничего хуже не было в моей жизни. Потом снова поженились. Не смогли поодиночке. Вот и весь ответ.
Клариса ушла, а я опять вцепилась в Игоря:
– Расскажи мне уже про эти волшебные порошки! Один, я так понимаю, дает бессмертие? Это его Барсик слопал?
– Ага, размечталась! Думаешь, мы бы бессмертие продавали за такие копейки? Да мы бы уже в списке «Форбс» красовались, и в бар заходили, только чтоб нажраться.
Он забрал из кухни бургеры и отнес гостьям за столик. Затем, постоянно отвлекаясь на посетителей, торопливо стал рассказывать:
– Короче, нашли три порошка. Ладогин про них подробно всё расписал, но это ты у Сани спроси. Он еще их назвал смешно, типа «трын-трава», «угрюм-трава» и не помню как третий. «Мор–трава»? Не помню. Саня придумал из них коктейли делать. Это он их назвал «Бастет», «Осирис» и «Анубис». Египетские божества. В каждом по пол чайной ложки порошка. Так вот. Самый легкий – это «Бастет». Если выпьешь хоть глоток и закроешь глаза – увидишь самый счастливый момент своей жизни. И не просто увидишь, а переживешь заново, с такими же эмоциями, и даже сильнее намного. Чем больше пьешь, тем сильнее эмоция, с последним глотком можно вообще в космос улететь.