– Так вот, почему Ира вчера так балдела!
– Да, люди от него очень кайфуют, потому и цена такая. Главное, не переборщить, не больше половины чайной ложки, а то мозги совсем станут набекрень. Необратимые последствия пойдут.
– Например, бросишь всё и умотаешь в Торжок?
– Вот уж не знаю, что она там вспомнила. Может, любовь у нее первая в Торжке или еще что-то. Пути наших воспоминаний неисповедимы.
– А ты сам решаешь, какой момент пережить заново?
– Ни в коем случае! Все решает порошок. Ну или мозг. Никто не знает, какой момент его жизни окажется самым счастливым. Сколько я видел, как люди этот коктейль пили – никто не мог угадать, что именно увидит. Зато потом признавали, что да – счастливее этого ничего в их жизни не было. Даже если они об этом моменте давно забыли.
– Понятно. А коктейль «Осирис», я так понимаю, дает обратный эффект? Переживаешь самое ужасное событие в жизни?
– Да, и это кошмар. Не пробуй никогда. Люди после него болеют, в хандру впадают, чуть с ума не сходят.
– А ты сам-то пробовал?
– Нет. И не хочу. Не люблю измененное состояние сознания, меня и мое нормальное сознание вполне устраивает. Хватило травы в молодости.
– Ладно, остался коктейль «Анубис». И я уже по названию догадываюсь, что там. Это же бог смерти, верно? Наверное, когда его пьешь, переживаешь чью-то смерть? Вспоминаешь свою потерю.
Я поежилась. Опять вспомнила бледное безжизненное лицо Миши и на секунду закрыла лицо руками.
– Не просто переживаешь какую-то там чужую смерть, а свою собственную будущую смерть. Ты узнаешь, как ты умрешь, видишь эту картинку во всех подробностях. Причем видишь ее как бы со стороны: умирающего себя и людей вокруг, и чувствуешь при этом всё, и свою боль, и их скорбь. Ну или радость, это уж у кого как.
– Так, стоп. А с чего это вы с Сашей решили, что это реальное будущее, а не фантазии одурманенного мозга? Я еще могу понять, что под действием каких-то веществ мозг вытаскивает из архива некие прошлые события и переживает их заново, но откуда ему знать наше будущее?
– Если честно, я сам не до конца в это всё верю. Я не фаталист, всегда считал, что мое будущее в моих руках, и никто там наверху ничего не решает. Но купец Ладогин проводил эксперименты, много лет этим занимался. Люди, которые ели его порошки и видели свою смерть, потом так и умирали. Он все описал подробно.
– Мало ли что он описал. Нельзя же всему верить! Может, это его фантазии или мистификация для потомков. Прикололся над нами, проще говоря. Он и с Пушкином якобы дружил. Я тоже не верю, что будущее предопределено. Мы сами строим свое будущее. А значит, и знать его невозможно. Нельзя знать то, чего еще нет.
– Я с тобой согласен. Тоже считаю, что мы творцы своей судьбы. Но я за научный подход. А Саня провел эксперимент.
– Что? Какой?!
В этот момент в зал вбежал Серёжа, яростно выпучил глаза и взмахнул руками.
– Меня нет!– шепнул Игорь и скрылся в подсобке.
Через пару секунд в бар зашел двухметровый амбал в строгом костюме и темных очках и вразвалочку подошел ко мне.
– Добрый вечер! – произнес он учтиво.
– Здравствуйте! – растянула я губы в нарочито широкой улыбке. – Что вам налить?
– Я не пью, спасибо.
– Это очень благоразумно.
– Будьте так любезны, подскажите, можно ли пообщаться с Тумановым Александром Сергеевичем?
Я еще раньше догадалась, что этот обмен любезностями не к добру. Уж лучше искренняя грубость, чем вот такая вот подчеркнутая вежливость. Так оно и вышло. Амбал искал Сашу, и вряд ли с добрыми намерениями.
– К сожалению, он уехал, и когда вернется, неизвестно.
– А с Игорем Николаевичем?
– Он тоже уехал.
– Да что вы говорите? Оба уехали? А куда же?
– Я не знаю. Они не оставили никаких координат.
– Вот как? Очень странно. – странный гость как бы задумался, а потом спросил будто невзначай. – Вы слышали про певца Георга Сарса?
– Да, конечно. – удивилась я вопросу. Сарс – суперпопулярный певец блатных песен, любимец суровых мужчин и сентиментальных женщин.