В общем, первый день прошел сумбурно. Игорь так и не успел рассказать мне «всё». Как только выдавалось свободное время, приходилось бежать в магазин за кормом для Барсика, заказывать кофейные зерна, названивать приходящей уборщице, которая почему-то была недоступна, мыть полы в туалете вместо этой уборщицы, настраивать мобильный банк и решать еще множество вопросов. В остальное время я училась пользоваться кофемашиной, платежным терминалом, пыталась разобраться в нашем меню и множестве красивых бутылок на стеклянных полках. А также в менее красивых, но более востребованных – в ящиках в подсобке и на закрытых полках под стойкой.
Игорь предложил посидеть за бокалом пива после закрытия бара и поговорить, но я просто валилась с ног. Мне кажется, я никогда в жизни не чувствовала такой усталости. Я даже разрыдалась под конец смены, когда разбила второй бокал за день и твердо решила, что к этой работе я физически не приспособлена. Убежала в подсобку, рухнула на замызганный диван и ревела. Игорь позвал охранника Сережу, попросил постоять за стойкой и пошел меня утешать.
– Бокалы – ерунда. Сколько я их разбил за жизнь – не счесть. И потом, ты теперь хозяйка и это твои бокалы. Можешь бить сколько влезет, чисто для удовольствия. Потом напишешь Люде, это наш бухгалтер, она с удовольствием их спишет с баланса. Самое главное в нашей работе – не ловкость рук и не знание этих долбаных коктейлей. Самое главное – это настроение, которое ты передаешь гостям. Лучи, что от тебя идут, понимаешь? Посылай людям радость и кайф – и они простят тебе все ошибки, и придут еще, и еще, и еще.
В этот момент Барсик запрыгнул на диван, сел на мое зареванное лицо и оглушительно заурчал. И я сразу ощутила лучи кошачьего спокойствия и самодовольной уверенности в себе.
Успокоилась немного, вышла в зал, взяла бокал и с неописуемым удовольствием швырнула о стену. Раздался мелодичный звон разлетающегося стекла. Последние оставшиеся гости за дальним столиком испуганно уставились на меня. Я приветливо помахала рукой:
– Последний звонок! Через пять минут закрываемся.
– Да мы бы и так ушли, – смутились они.
Всю ночь и следующее утро я звонила и писала брату, но всё без толку. Абонент был недоступен. Пыталась читать книги, но ничего не выходило. Голова была слишком забита этим чертовым баром, и я бессмысленно пялилась в книжные страницы, теряя и теряя нить рассказа. Я даже принялась зачем-то перечитывать «Цветы для Элджернона», но стало еще хуже. Я опять вспомнила Мишу. Хотя как можно вспоминать того, о ком никогда и не забываешь? Шесть лет, боже мой! Целых шесть лет. Почему же так больно, господи? Бесконечных шесть лет. Это последняя книга, которую я ему читала. Его любимая книга.
Он умирал, а я читала и страшно боялась, что не успею дочитать. А в то же время не верила, что это когда-нибудь может закончиться: полумрак нашей спальни, светящийся в темноте аквариум, тумбочка, уставленная лекарствами, Мишина горячая влажная рука на моём колене и мой голос, читающий строчку за строчкой, иногда с возбужденными, театральными интонациями, а иногда – тихо и монотонно бубня, потому что мысли уносились так далеко в этот момент, и им там совсем не нравилось.
Я резко подскочила к окну, распахнула его и хотела вышвырнуть книгу, но вдруг опомнилась и засунула ее в ящик комода с разным барахлом, поглубже, подальше, чтобы больше никогда, никогда...
3. Бар расходящихся тропок. Пятница 2 мая.
Пятница 2 мая.
На другой день в бар зашел кучерявый брюнет в потертом свитере и заказал пиво и сырные палочки. Проблема в том, что повара у нас не было, и я не знала почему. Еда в меню была. Кухня, хоть и крошечная, была. Имелся даже холодильник, набитый продуктами, но готовить из этих продуктов было некому. Арчи ничего не сказал про повара, а я и не додумалась спросить. А теперь он был недоступен. Неизвестно, где и неизвестно, как надолго. Черт, черт, черт!
– Кухня не работает, извините, – пробормотала я.
– А что, собственно, случилось? Где Саша, где Вадим? И этот еще, таджик какой-то у вас был. Аббос или Абрас?
От такой осведомленности кудрявого гостя я совсем стушевалась. Не могла оторвать взгляд от огромных катышков на его старомодном свитере, нестерпимо хотелось отодрать их все. Но тут подошел охранник Сережа. Он всегда как-то чувствовал мои затруднения, хотя и сидел в отдалении, на диванчике в предбаннике, угрюмо здороваясь и прощаясь с каждым гостем.
Брюнет оказался владельцем помещения по имени Стас, и этому Стасу я должна теперь каждый месяц отправлять арендную плату. Так что его беспокойство было вполне объяснимо. Непонятно только, почему он решил прийти именно сегодня, хотя, по словам Сергея, заходил нечасто и больше по делу.