Вернулись они вместе. Игорь скрылся в подсобке, а Ира встала поодаль, прислонившись к стене, и с отсутствующим видом пялилась в потолок. Игорь вышел с бокалом, на дне которого виднелся какой-то серый порошок, быстро залил его шампанским и апельсиновым соком. Отнес бокал Ирине и, вернувшись, сунул мне пачку банкнот.
– Вот, на нужды бара.
– Ты все-таки сделал ей коктейль «Анубис»?
– Нет, это «Бастет». Он не такой вредный, даже в каком-то смысле полезный. И обалденно приятный. Так Санек говорил, сам я такое не пью.
– Бастет? Египетская богиня-кошка?
– Ну типа того. А ты откуда знаешь? Тоже интеллектуалка? .
– Просто книги читаю.
– Я тоже читаю.
– Ты читаешь книги в свободное от всех дел время. А я делаю дела в свободное время от книг.
– Ну вот и Саня такой же. Любит всю эту мифологию. И котиков.
Я посмотрела на Иру, которая сидела на корточках, притулившись к стене, с закрытыми глазами и отхлебывала коктейль за пятьдесят тысяч. Свободных столиков не было, но ее это явно не волновало. Лицо ее выражало безмерное блаженство.
Завалилась Клариса в обнимку с подругой неопределенного пожилого возраста. Заказали коньяку. Я почему-то так обрадовалась ей, что налила каждой двойную порцию.
– За счет заведения.
– Я так сопьюсь, – строго сказала Клариса. – Алкоголь разрушает мозг и личность.
Я удивленно уставилась на нее, ожидая продолжения тирады, но Клариса уже отвернулась к стоящей рядом группе брюнетов и протянула рюмку для чоканья.
– Salud!
– Salud! – нестройно загоготали брюнеты.
– Это испанцы? – спросила ее подруга.
– Аргентинцы, – ответила Клариса. – Я их сразу узнаю. По улыбкам до ушей.
– ¿Le gusta Borges? – обратилась она к самому высокому и симпатичному из трех мужчин.
– Sí, señora, Borges es un gran escritor.
– Me encanta su Jardín de senderos divergentes, pero mi esposo lo encuentra demasiado refinado.
– Senora es muy culta! Por Borges! (1)
Они снова чокнулись и выпили.
– Мне тоже нравится Борхес, – сказала я. – Не весь, но некоторые рассказы гениальны.
– Hablas espanol? – засмеялась Клариса. (2)
– Нет, просто услышала знакомое слово. Ну и интуитивно поняла, про что речь.
Она перевела мои слова иностранцам. Их было трое, но двое стояли чуть поодаль, а один, самый высокий и жгучий, уже прильнул к Кларисе, поглаживая ее по руке.
– Он спрашивает, какой рассказ тебе нравится.
– Ну, у него есть рассказ, где один француз решил написать Дон Кихота. Не переписать по памяти и не переиначить на современный лад, а написать самому, с нуля, такое же точно произведение. Такое же дословно, но иное по смыслу. Это все очень парадоксально, но тем и цепляет.
– Да, помню. Его звали Пьер. Все Пьеры немного сумасшедшие, уж поверь мне. А рассказ неплохой. То же самое, если подумать, я делаю со своей жизнью. Создаю ее всё время из одних и тех же кирпичиков, но каждый день наполняю новым смыслом. Как тебе паренек?
– Слишком молодой, – пожала я плечами.
– Это пройдет. Как там Саша? Жив-здоров?
– Не знаю, – призналась я. – Он не отвечает. Я уже телефон оборвала, здесь столько вопросов!
– Вот и мне тоже, – печально вздохнула она. – Ты ему передай, если что, чтобы мне написал, ладно? Сердце у меня болит.
– Да всё с ним в порядке, не переживай! Этот гад всегда выкручивается.
– Я за него и не переживаю, а просто болит, и все. В моем возрасте вредно терять привычное окружение.
– А сколько тебе лет?
Она улыбнулась, достала из сумочки пачку купюр и сунула мне бумажку.
– Спасибо за коньяк. И мужу не рассказывай ничего, будь добра.
Я пыталась протестовать, но она посмотрела на меня, как на дурочку, и я взяла. Я тогда еще не привыкла к чаевым, каждый раз удивлялась: Деньги? Мне? А за что? Я вроде не голодаю. Не понимала, то ли оскорбляться, то ли жалеть несчастных, которые по пьяни так глупо сорят деньгами.
Вскоре Клариса и высокий аргентинец ушли, а ее потрепанная подруга продолжила развлекаться с оставшимися мачо. Общались они больше жестами, но пили много. Иногда я пыталась им помогать с переводом, напрягая все свои скудные знания английского. К переводческой помощи подключилась еще одна девушка, которая пришла с тощим лысым мужчиной и... малышом лет двух.
В первую секунду я была ужасно шокирована, увидев ребенка. Хотела выставить нерадивую мамашу за дверь, да еще и высказать ей всё, что думаю о ее моральном облике. Но высказала я всё только Игорю на ухо, а тот возразил, что детям вход не запрещен, и ничего такого тут нет.
– Ну подумаешь, захотелось молодой мамочке гульнуть вечером в пятницу. Она же ребенка одного не бросила, правда? Вот и молодец! И мама отдыхает, и малыш под присмотром.
– А твои дети ходят в бар?