Элисте чуть дергается, сжимает руки в кулаки.
А я копаюсь в памяти, пытаясь вспомнить, кто такая Лесовая, и почему имя кажется мне знакомым. Понятно, что собирательница, но… где мы пересекались? И при каких обстоятельствах? Анна… Анна Лесовая…
Что-то крутится в памяти. Где-то совсем близко.
Лесовая… Аня Лесовая…
Твою ж мать!
Я только чудом заставляю себя сидеть на месте и не дергаться, а Доронин продолжает радовать сказкой на ночь в стиле дарк.
- Ее соседи нашли, вонять начало. Вызвали ментов, вскрыли двери, а там она… Скорее всего, к ней пришли, когда она собиралась ложится, ночью. Точнее сказать пока не могу. Но суть не в этом. Суть в том, что вместо души у нее то же дерьмо, что и у твоих ведьм. Один в один.
М-м-м, казалось, что этот день не мог стать лучше, но... только что стал.
- Я ее давно не видела, - качает Лис головой. – Гораздо дольше, чем месяц. Около двух лет назад, наверное… Мы тогда пришли… в одну точку: убийство и самоубийство. Перекинулись парой слов и разошлись. Обычные трупы были. Ничего такого.
- Уверена, что обычные? – настаивает Доронин.
- Ребенок и его мать. Я за ребенком приходила. Пацан, лет четырнадцать, последняя стадия рака почек. Мать убила его, потом отравилась сама. Они вместе в брешь шагали, за руки держались, даже улыбались. Хорошие души, светлые.
- И больше ты с Аней не виделась?
- Нет.
- Уверена?
- Доронин, - щурится Элисте, а я наконец-то полностью беру себя в руки, - я просила тебя без театральных пауз и нагнетания. Что происходит?
- Аня пробовала тебя набрать перед смертью, Громова, - холодно отвечает Доронин. – Не скажешь, почему? Ты явно не в числе первых в списке контактов, - Глеб стоит напротив, нависает над Элисте, тускло поблескивают его очки, я слышу, как несется кровь в его венах, как колотится сердце, вижу испарину на лбу.
- Понятия не имею, - так же холодно произносит Лис. – Мы с ней не общались. Даже не чатились.
- Точно?
- Доронин, - шипит Эли. – Не доводи.
А он все еще нависает, сверлит Эли тяжелым взглядом. Бесит.
Меня и ее.
- Лучше скажи, кому ушел список?
- Лизе и Паше, - трет переносицу Доронин. Элисте кивает и снова откидывает голову на спинку дивана. Выглядит расслабленной, но это только видимость.
- Полагаешь, - тянет Громова, - урод, который убил ведьм, начал с Ани?
- Похоже на то, - разводит смотритель руками, снова протискиваясь на свое место. Он точно растолстел еще больше, садится в кресло тяжело, чуть ли не кряхтя, снова переплетает пальцы. – И никто, кроме тебя, подобных трупов больше не находил.
- Подожди, - останавливаю я Глеба, - если душу Лесовой должны были забрать, как и остальные – она есть у кого-то в списке?
- Мы сейчас проверяем, - сухо бросает Доронин, сверля взглядом Элисте. Морщится, потому что совсем не горит желанием отвечать мне. – Ты же понимаешь, почему я задаю эти вопросы, Громова? Понимаешь, почему ты здесь сегодня?
- Да, - спокойно кивает Лис, так и не поднимая головы со спинки старого пыльного дивана. Седые волосы все еще блестят от капель дождя. – Потому что кто бы это ни был, это был кто-то из своих. К собирателю сложно даже просто подобраться, не то что убить. Но я этого не делала, - пожимает она печами и все-таки встречает взгляд смотрителя, поднимая голову. – Вы нашли ребенка из машины Карины?
- Нет.
Я хмурюсь, думаю над тем, стоит ли Доронину говорить о том, что я знаю о Лесовой? Стоит ли делать это сейчас?
Проблема в том, что, кажется, кто-то настолько туп или настолько болен, что решил поохотиться на моей территории. И я не горю желанием отдавать дело в руки совета. Даже если им будет заниматься Гад.
- А с Игорем ты давно общался, Глеб? – спрашиваю, обнимая Громову за плечи. В этом жесте чистая демонстрация, ничего больше. И, судя по взгляду Доронина, он все понимает правильно. Сложно, на самом деле, не понять – намек более чем прозрачный.
- Последний раз полгода назад. Почему ты спрашиваешь?
- Игорь приходил в «Безнадегу»…
- И у него была дикая просьба, - добавляет Эли, прислоняясь ко мне, почти так же, как в баре несколькими часами ранее. Я чувствую, как расслабляется ее спина, чувствую даже через ткань куртки. Хотя этот ее жест тоже чистая показуха. – Он хотел увидеть мой список.
- Каким образом? – Доронин снова весь подбирается, напрягается, подается вперед, в лице прибавляется эмоций, в глазах – заинтересованности.
- Понятия не имею, - пожимает Громова плечами. – Возможно, хотел, чтобы я прочитала ему имена. Он кого-то искал, Глеб.
- Он искал свою дочь, Эли. – смотритель почти разочарованно откидывается на спинку кресла. - Мы оба это знаем… - качает головой.