Не ту, не ту девчонку выбрал ковен для нападения.
Старая усадьба под Зеликом выглядит как… как пристанище для ковена. Забор, огромная территория, запах мха, давленой брусники, жимолости, на деревьях по периметру кое-где еще сохранились листья. Болотно-зеленый двухэтажный дом – какой-то дикий обрусевший модерн, круглая огромная мансарда над главным входом, башни с левой и правой стороны, подобие кованых балюстрад на крыше, укрытой серой черепицей. Голые кусты тянут руки-прутья сквозь решетки забора, хрустят ветками, как костяшками пальцев, земля укрыта гниющими листьями.
Я стою у ворот и лениво наблюдаю за тем, как пробивающееся сквозь тучи солнце бросает на потемневшее от времени дерево блеклые тошнотно-желтые пятна, стараюсь понять, сколько внутри ведьм и есть ли там те, кто мне нужен.
Вряд ли, конечно, они успели разбежаться, не после того, что сделали, не после того, как Эли сожрала их мертвых. Интересно все-таки, скольких она успела проглотить?
На часах – семь утра.
Я никогда тут не был, поэтому добираться пришлось дольше, чем могло бы быть в идеале. И этот прискорбный факт снова не на руку ведьмам, потому что… Ну, потому что именно это та самая капля, которой не хватало для того, чтобы взбеситься окончательно.
Я еще раз оглядываю дом. Сзади него небольшой лес, за лесом - кладбище. Чудесное место, прекрасная экология, тихие соседи… как раз для ковена.
Я толкаю ворота, пересекаю двор, почти не глядя по сторонам, не обращая внимания на вспыхнувшие охранки, и открываю дверь.
Ладно. Ломаю дверь и ворота.
С трудом удерживаю крылья от проявления. Башка все еще трещит.
В холле темно и пусто, в доме тихо, воняет травами и паленой шерстью, под ногами что-то скрипит и хрустит, как песок. Скорее всего, ведьмы спят – восстанавливаются. Защита дома немного давит на плечи и шею, ерошит волосы, покалывает кончики пальцев. Я вижу, как мигают руны на стенах и полу, мне для этого даже напрягаться не приходится.
Но серьезно, все это не так раздражает, как навязчивый резкий запах.
- Хозяюшки! – зову я в темноту второго этажа и разворачиваюсь к первому попавшемуся проему.
Да ладно?!
Это гостиная, достаточно современная и комфортная, этакая скандинавская простота, у дальней стены есть даже небольшой камин, несколько кресел возле него, столик с какой-то макулатурой. В камине тлеют угли и дымятся остатки трав, в поленнице почти не осталось дров.
Башка трещит все сильнее.
Щелчком пальцев я открываю окна, включаю свет и опускаюсь в кресло. А наверху уже слышится движение: шаги, скрип половиц, хлопанье дверей.
Проснулись.
Не уверен, на самом деле, что разбудил их, позвав, скорее всего, ведьмы проснулись от сработавшей защиты дома. Все-таки эта самая защита здесь хорошая, сильная. Достаточно сильная, чтобы я ощущал ее на коже.
И все же сколько их там? Мне кажется, что я чувствую всех. Всех тех, кто приходил к Дашке, кто затянул ее в транс. Сила ведьмы – как отпечатки пальцев, у каждой своя, перепутать, если знать где и что искать, очень сложно. А эти… особенно не прятались, не сочли нужным даже немного потрудиться над тем, чтобы замести следы. Я почувствовал их там… в сером ничто, куда впустила меня Элисте. Уверен, Эли тоже их почувствовала.
Шума на втором этаже все больше, больше звуков, больше движения, слышно даже бормотание. Не отдельные слова, просто гул речи.
Я кошусь на часы.
Ведьмы не особенно спешат. Меня это не особенно радует… Надо бы их поторопить.
Я нахожу взглядом ближайший ко мне рунный символ – как раз под столиком – и наступаю на него ногой, вдавливаю в пол. Рисунок вспыхивает тут же, заставляя немного прикрыть глаза.
Обычный иной без специальной настройки эти символы не заметит, они достаточно хорошо замаскированы, спрятаны, в них достаточно силы и мощи. И я отдаю должное ведьме, которая ставила защиту – наверняка верховная – продолжая давить на рисунок.
Руна под каблуком дрожит, крошится, я наблюдаю, как змеятся по линиям трещины, как узор мерцает холодным белым, как пульсирует надломано и нервно, бьется и сопротивляется моему давлению, словно живой.
Хагалаз.
Был Хагалаз и нет хагалаза.
Руна темнеет, покрывается бесчисленным множеством трещин, снова мерцает отрывисто и часто несколько раз, а потом гаснет и остается черной, будто выжженной в дереве.
Вздрагивают на миг и тоже мерцают пару раз лампочками новогодней гирлянды остальные руны усадьбы. Жирная трещина проходит через соседний с хагалазом эйваз, как раз посередине. Мне кажется, что я почти слышу, как стонет дом.