Я возвращаю банку на место, еще раз осматриваюсь и выхожу. Проверяю ванную и туалет, шкаф в длинном, узком коридоре. Больше ничего не трогаю, потому что не вижу необходимости.
А через двадцать минут я все-таки выхожу из квартиры, с ворохом бумаг подмышкой, прижимаю телефон к уху плечом, раздраженно слушаю гудки в трубке.
Мне нужна информация и лучше из первых рук.
- Только не говори, что у тебя в «Безнадеге» очередная дама в беде, - усмехается Волков.
- У меня дома две дамы в беде, - отбиваю, бездумно разглядывая улицу. Людей немного, можно будет зайти под арку и наведаться в Ховринку. – Но разговор сейчас не о них, что…
- Ты сказал «дома», Зарецкий? Погоди, дай сяду, - Гад усмехается, но голос не звучит особенно удивленно.
- Можешь лечь, разрешаю, а заодно расскажи, что ты помнишь по делу Алины Озеровой, - я не собираюсь сегодня мериться размерами остроумия, не до того.
- То есть Громову ты со мной обсудить не хочешь? – становится серьезным Волков.
- А есть что обсуждать? Я знаю о внутреннем расследовании, знаю, что Доронин вцепился зубами в это дело, знаю, что кто-то из Контроля сейчас лазает по Ховринке и уничтожает остатки того, за что можно было бы зацепиться…
- Они не так плохи, Аарон, - вздыхает Волков, обрывая.
- Там твои парни? – спрашиваю сам не зная зачем, ответ на этот вопрос мне известен. Амбрела – старая мозоль, на нее давно все махнули рукой, и сама по себе она не представляет никакого интереса. Саныч не посчитал нужным втягивать в расследование главу Контроля и его парней. На них – только жесть. А мертвый смотритель – ни хрена не жесть, ну и Глеб, само собой, вцепившийся в это дело, как собака в кость…. Я понимаю решение главы Совета, скорее всего, сам поступил бы так же, но это не значит, что не бешусь.
- Нет, третий отдел, - подтверждает мои мысли Ярослав с очередным вздохом.
- Тогда обсуждать нечего. Кроме, пожалуй…
- Чего?
- Ты знаешь, кто будет заниматься внутренним расследованием?
- Пока информации нет, - задумчиво тянет Гад. – Тебе лучше спросить об этом Саныча.
- Так и сделаю. А теперь расскажи, что ты помнишь об исчезновении Озеровой.
- Я тебе и тут не помогу, - шелестит в трубке приглушенное, Волков явно куда-то двигается, тишина на заднем плане сменяется шуршащими звуками и невнятными голосами. – Меня не было в то время в городе, Аарон. Я был то ли в Кейптауне, то ли еще хрен знает где, консультировал местных. Дело смотрел только после, и только по верхам.
- Кто им занимался?
- Мой ответ тебе не понравится.
- Волков, давай, пожалуйста, ближе к теме. Кто занимался пропажей Озеровой?
- Ковалевский, - цокает языком Гад. И я действительно ни хрена не рад. Раздражение подскакивает еще на несколько пунктов, в башке толкаются и толпятся мысли.
- После него придурок перевелся к Глебу?
- Если тебе нужна причина, то поиски Алины – всего лишь один из факторов, - отвечает Волков. - Он подставил моих парней и подставился сам. Я психанул.
- Ковалевский сам попросился к смотрителям? – задаю я следующий вопрос.
- Он не настаивал, но, в целом, да. О чем ты думаешь?
- О совпадениях, - цежу и давлю рычание, зарождающееся в глотке.
- Не торопись с выводами, Зарецкий. Светлый, конечно, мудак, но он светлый. Если у него и был какой-то умысел, то, без сомнения, благой.
- Ага, благими намерениями вымощена дорога в ад, - кривлюсь, в трубке звучит невеселый смешок Гада. - Дело Озеровой еще открыто?
- Да. Висит. Я сброшу тебе все, что есть. Но лучше все-таки поговори с Ковалевским.
- Обязательно и спасибо.
- Не за что пока. Аарон… - Волков обрывает себя на полуслове, мнется как институтка. Я терпеливо жду, когда он наконец соберет мозги в кучу, - если Совет узнает, что ты лезешь в это дело, если Доронин решит, что от тебя больше вреда, чем пользы…
- Саныч уже знает, - пожимаю я плечами.
- Саныч – это не весь Совет, - парирует Гад. – Ты готов к последствиям?
- Скорее да, чем нет, - снова пожимаю плечами. – Они уже пытались заставить меня вернуться. У них ничего не вышло. Кто ж им виноват, если жизнь их ничему не учит?
Гад усмехается.
- Не светись сильно. Я прикрою, как смогу, но смогу не особенно, я сейчас…
- Знаю, - киваю, ныряя под арку между домами. – Ты завяз в отелях.
- Да.
- Удачи с этим, - усмехаюсь. – И терпения.
- Иди на хер, - цедит Гад и завершает звонок. А я все еще растягиваю губы в подобии улыбки, убираю мобильник в карман и мерцаю к Ковалевскому, заранее считая до десяти. Терпение понадобится и мне. Много терпения.