- К чему ты клонишь? – хмурюсь.
- Но ты выбрался, - чуть улыбается мелкая. – Тебе позволили его покинуть.
- Я не спрашивал, - огрызаюсь, сжимая руки в кулаки.
Но Дашка как будто не слышит моего рыка, улыбка на ее губах становится мягкой и понимающей, так медсестры улыбаются детишкам прежде, чем всадить в задницу иглу.
- Как считаешь, для чего ты вообще пал? Думаешь, что Ему просто было по кайфу тебя мучить?
- Дашка… - тяну предупреждающе, мне не нравятся ее слова. Они причиняют… боль, боль тащит за собой на привязи злость. Собака, которую пинают, рычит и кусается.
Лебедева снова меня игнорирует.
- Полагаешь, если бы Он был против, у тебя бы получилось подняться?
- Полагаю, что Ему насрать, я – непослушный ребенок, плохой мальчик, который получает угли вместо подарков на Рождество. Разочарование, настолько сильное, что…
- За непослушных, плохих детей всегда тревожатся больше всего, Аарон, - еще шире улыбается мелкая, - даже я это знаю. Им уделяют внимания больше, чем остальным.
- Ты принимаешь…
- Я просто к тому, - пожимает она плечами, закидывая ногу на ногу, - что, возможно, тебе пора выбросить розги, Аарон.
От продолжения, от необходимости давать ответ, которого я не знаю, меня спасает короткий стук в дверь. Вэл не ждет разрешения войти. Пропускает вперед ведьму, застывает на пороге с немым вопросом в глазах.
- Ты ела, Даш?
- Я не голодна, - бросает она рассеянно, так же рассеянно кивает бармену, рассматривает его с любопытством, потом переводит такой же изучающий взляд на свою наставницу. – Привет.
- Привет, - немного сухо здоровается Тира, косясь на меня.
- Ничего не надо пока, - отпускаю я бармена, а когда дверь за ним закрывается, обращаю внимание на северную. От ведьмы веет напряжением. – Дашка знает, зачем ты здесь, можешь считать, что меня здесь нет.
- Как же, - бормочет северная, но тут же встряхивается и улыбается Лебедевой, садясь напротив нее. – Я - Тира, рада с тобой познакомиться.
Ведьма говорит что-то еще, но я уже не концентрируюсь на ее словах, пропускаю их сквозь себя, сосредотачиваясь на экране ноута.
Гад все-таки прислал материалы, и их много. Не просто несколько папок, не просто несколько сухих отчетов. Волков вытащил все, что смог, даже записи допросов в отдельном файле. За что всегда уважал главу Контроля – за дотошность и аккуратность. Жаль, что дело Озеровой все-таки попало не к нему. И я щелкаю по первой папке.
А через два часа я понимаю, что, чем больше читаю и просматриваю, тем больше вопросов у меня возникает. Не только по делу, но и к Ковалевскому. Даже если делать скидку на его неопытность. Везде косяки: свидетели, допросы которых ограничивались пятью минутами, записи с камер, которые толком и не просматривались, полностью просранные первые часы после исчезновения Алины, вишенка на торте – заваленная экспертиза. Ковалевский и команда мечты, прикатившая с ним в парк, занимались чем угодно, только не тем, чем надо. Судя по документам, охрана парка и та сработала оперативнее.
Улики, собранные возле долбанной палатки с хот-догами, почти все оказались запоротыми, к делу не смогли приобщить ни бычки, ни банки из-под газировки, ни чеки. Следы, которые мог оставить придурок, укравший дочь Игоря, были затоптаны идиотами-силовиками и служащими парка. Тетку из палатки толком вообще не допрашивали, впрочем, как и ее напарницу, а ведь последняя курила с завидной регулярностью: ее окурки валялись на земле, ее окурки изгваздали и заляпали на следующий день криворукие сержанты. Она могла что-то видеть, слышать, пусть не в момент похищения Алины, но до этого, могла что-то заметить.
Дальше больше, проверка остаточного фона, любого фона проводилась по непонятным причинам тоже только на следующий день, в воскресенье, когда народу в парке было в два раза больше. Конечно, она ничего не выявила. Ничего не дали и обыск в квартире Игоря, и слежка за самим Игорем; разговор с психологом, работавшим с Алиной, уместился на одной странице, примерно такими же длинными были и расшифровки разговоров с друзьями Алины.
Чуть больше порадовали допросы людей из очереди, но и там… Ковалевский, как, сука, сраный первоклассник, задавал вопросы строго по учебнику: криво, косо, тупо.
Кто додумался поставить его на это дело?
Я понимаю… в Совете кадровый голод такой силы, что все занимаются всем, но это…
Я закрываю очередной файл и откидываюсь на спинку кресла, думаю о том, что делать дальше. Для начала надо все-таки покопаться в мозгах теток из палатки, и, исходя из того, что они скажут, двигаться дальше, а пока можно заняться документами по трупам.