Но сначала…
Я тянусь к телефону и набираю Вэла, следя за ведьмами, снова слушая то, о чем говорит Тира, но не вслушиваясь. Она вещает о природе сил северных, о структуре ковена, о природных источниках, о том, почему темные – темные и бла-бла-бла. Теория – скука смертная, но для Дашки необходимая.
- Вэл, - говорю, когда слышу быстрое «да», - пришли сюда кого-нибудь с бургерами и картошкой для моих гостей. И нарой мне все, что сможешь, о пропаже иных, любых иных, - добавляю после недолгих раздумий, - в период с двухтысячных, интересует нераскрытое дерьмо, по Москве и области.
- Да, босс, - ничему не удивляясь вполне бодро отвечает бармен. - Буду скидывать по мере. С едой пришлю Юлю.
- Отлично, спасибо. Разрешаю подключить того, кого сочтешь нужным.
- Да, босс, - в голосе Вэла слышны довольные нотки.
Я кладу трубку и вставляю в ноут флэшку с материалами по трупам. Ночь мне предстоит долгая.
Начинаю с тел ведьм. В конце концов, это они были целью, это у них забрали органы: глаза, сердце, печень. И странно, но, несмотря на бесцеремонность, на общую небрежность, на лужи крови, разодранные ткани и мышцы, обрывки вен и обломки костей, сами органы изъяты аккуратно. Вряд ли бы они, конечно, сгодились для пересадки, но, скорее всего, их целостность не нарушена.
И если с печенью и сердцем все вполне понятно – немного сноровки, знаний анатомии и, очевидно, практики – то глаза вызывают вопросы. Способ их изъятия вызывает вопросы.
Он расколол девчонке череп, пробил теменную кость, снял ее, вытащил часть мозга и добрался до глаз. Достал предельно аккуратно. Гребаный педант. Такое чувство, что вообще никуда не торопился.
Ну хоть фотограф у Совета старательный. Цветные картинки, подшитые к файлу с информацией по трупу ребенка, радуют глаз деталями и подробностями чужого пиршества.
Ткани и органы, скорее всего побывавшие в непосредственном контакте с уродом, почернели и сгнили, куски и пятна разложившейся рыхлой плоти как следы проказы на коже, и личинки гребаных мух повсюду: на земле, одежде, в волосах и на обнаженных участках кожи, на том, что осталось от лица. Ребенок почему-то в одном ботинке.
И да, девчонка была жива, по крайней мере какое-то время. Все они были живы. Лесовой досталось больше всех и до, и после смерти, как будто он стравливал злость, как будто никак не мог унять ее. Тело искромсано и истерзано, почти ничего целого, крови так много, что она блестит черным глянцем.
Я бы предположил, что урод просто псих, но для психа в действиях этого слишком много рационального и слишком мало того, за что можно было бы зацепиться. Мухи и непонятное дерьмо вместо душ – так себе зацепка.
Да и информации по трупам в целом не то чтобы много: анализы, те, которые успели взять, не готовы, выводы трупорезов исключительно предварительные, дрянь, оставшаяся на месте душ, не определена, классификации, как привык совет «на глаз», не поддается.
Я еще раз бегло просматриваю отчеты, вчитываюсь в сухие строчки и хмурюсь. Потому что… пусть органы он вытаскивал выборочно, конкретные у конкретных иных, но… души забрал у всех, и у якобы побочной Карины. Почему?
Что-то скребется из-за этого, зудит на подкорке, призрачный силуэт догадки, которую никак не удается сформулировать.
У него нет ни души, ни плоти. И плоть, очевидно, нужна, чтобы закрепиться здесь, вот только…
Сраный доктор Франкенштейн.
…не сходится ни черта. Как он вообще в таком случае умудряется проявляться, откуда берет силы, чтобы делать то, что делает, как выбирает тех, кого убьет? Почему собиратели и ведьмы, почему именно эти органы, а не другие?
Охота Каина и список Элисте…
Я напрягаю заржавевшую память, пробую вспомнить все, что знаю об охоте Каина, о псах и о всадниках. Последних всех уничтожили, это совершенно точно, псов… уж как получилось. Первую сотню пустили на шашлык, тут без вариантов, Эли, по факту, - второе поколение. Но вот что случилось с ведущей тварью... Не уверен, что даже Сэм в курсе. В конце концов, к моменту уничтожения своры собака должна была обладать чудовищной силой. Но тогда… что с ней стало? И имеет ли это хоть какое-то значение?
Я лезу в архивы, сохранившиеся у меня со времен работы на Совет, бегло просматриваю папки, снова хмурюсь и тру уставшие глаза. Ничего, что оказалось бы полезным, что хотя бы натолкнуло на мысль, помогло сориентироваться. Кажется, что все связано, инстинкты орут о том, что все связано, но как именно понять не удается, не получается нащупать ту единственную нить, которая поможет расплести этот узор из узлов и перекрестий.