Ага, действительно, почему бы ему услужливо не нарисовать тебе карту, Громова? Не пометить чертов склеп, или что оно такое, крестиком?
- Теперь у нас развязаны руки, - удовлетворенно тянет Аарон, заставляя вынырнуть из мыслей и повернуться к нему. Он выглядит чуть менее напряженным, растирает ладонью щеку, бросает небрежно мобильник в кресло. – Саныч начнет продвигать идею о сносе Ховринки муниципальным дядькам. Волков подключит своих парней. Доронина разрешено игнорировать, впрочем, как и светлого и всю их компашку.
- Наверное, это хорошо, - киваю. – Кого убили, Аарон?
- Некую Елизавету Нефедову.
Я чертыхаюсь. Потому что… Потому что в самом начале всего этого дерьма Лизке казалось, что за ней кто-то следит, потому что Нефедову охранял Ковалевский. Но что собиратель, вытаскивающий души умирающих в хосписах стариков, делала в Амбрелле? Как ее туда занесло? Получается, мы ошиблись…
- Что не так, Лис? – немного подается ко мне Аарон. Он чувствует мое напряжение и мои сомнения, кажется, что в этой комнате их чувствует каждый, даже кот дергает своими локаторами, заползая лениво ведьме на руки.
- Лиза забирала стариков из хосписов, - пожимаю плечами. – Ей нечего делать в Амбрелле. И я сомневаюсь, что она решила сходить туда на долбанную экскурсию, - я рассматриваю собственные руки. Думаю.
Мне почему-то кажется, что мы что-то упускаем, что все равно не видим всей картины. Хотя по сути так оно и есть. Осталось еще куча вопросов, на самом деле: почему Игорь поперся в Амбреллу, почему выбрал именно финикийский из всех возможных вариантов, почему не рассказал ничего никому толком, как эгрегору, если он действительно есть, удавалось столько времени скрываться. Он ведь должен обладать действительно чудовищной силой, чтобы делать все то, что делает. И зачем Игорю понадобилась я? Почему он хотел рассказать и показать все именно мне. Не любому другому собирателю. Список, конечно, штука занимательная и, возможно, действительно помог бы что-то понять, но… Кажется, что причина не только в этом.
В голове всплывают слова той твари про то, что он пришел забрать свое, про то, что его кто-то разбудил, и что все вокруг принадлежит ему. Про то, что меня отдали ему через тлеющие угли и грязь. А еще говорил, что я знаю лучше многих, что оно такое.
Если подумать, то да, знаю. Хрень, воплотившаяся в нечто живое благодаря чужой воле.
- Мы не знаем наверняка, - вроде бы соглашается со мной Аарон. – Попробуем, конечно, проверить. Может, удастся что-то выяснить.
- Игорь говорил, - я растираю предплечья, потом опускаю руки и снова рассматриваю собственные пальцы. Так легче сомневаться. Сомневаться в том, что мы действительно что-то нашли и гасить запал Аарона, - перед тем, как уйти, о первенцах и меди.
- О чем? – переспрашивает Дашка с дивана.
На самом деле ей бы вообще лучше во все это не лезть, не слышать и не знать. Но уже поздно сдавать назад, а поэтому я все-таки продолжаю.
- Ни о чем, - передергиваю плечами. - Сказал всего два слова: «первенец» и «медный». Больше ничего не успел. А эгрегор… сказал, что он спал, но его разбудили, что он спал, а сейчас собирается забрать то, что всегда принадлежало ему.
- Может, он говорил о душах? О сущностях, которые стягиваются в Амбреллу? – спрашивает Лебедева, не переставая чесать подбородок коту. – Тогда непонятно, почему оно не забрало их раньше. Вот же она, еда, - взмахивает тонкой рукой, - всегда рядом, как шведский стол в отеле с all inclusive.
- Они в том числе несут ему энергию, - реагирует первым Аарон, - только ее недостаточно, очевидно, чтобы воплотиться. Я помню, какие в Ховринке призраки, как будто под вечным кайфом, потерянные, пережеванные, они даже от людей скрываться нормально не могут.
- Да. Не знаю, - вздыхаю, морщусь, - мы что-то упускаем. Надо…
Но закончить мне не дает звонок внутреннего телефона. Аарон поднимает молча трубку и дергает уголками губ, слушая собеседника. А я опять утыкаюсь взглядом в собственные руки, ищу ответ, перебирая мысли.
- Пусть поднимаются, - бросает короткое в итоге Зарецкий и кладет трубку, насмешливо кланяется Дашке. – Твои подданные пожаловали, самая сильная ведьма Нового Вавилона, и я имел наглость их пригласить, надеюсь, у тебя нет возражений.
Лебедева фыркает, чинно опускает руки на диван, медленно и с достоинством кивает. А потом не выдерживает и фыркает еще раз, громче, задорнее. Ее фырканье, короткий смешок странным образом очень просто и быстро разбавляет гнетущую, напряженную атмосферу. Ну действительно, какая королева, какая верховная в джинсах и толстовке с мультяшным сиреневым то ли пони, то ли пегасом и взъерошенным котом на коленях? Кот все еще, кстати, напоминает скелет, как будто не в коня корм.