- Вот! – киваю. – Чтобы что? Зачем нужно было менять анализы?
Вэл становится еще серьезнее, более собранным, хотя, казалось бы, куда больше? И я с нетерпением жду его ответа, потому что мне надо услышать подтверждение, надо убедиться, что то, о чем я думаю, не бред. Ну, или хотя бы не совсем бред.
- Первое, что приходит на ум, чтобы скрыть ребенка от Совета, чтобы не регистрировать ее как иную, чтобы она не зависела от…
- Не имеет смысла, - перебиваю я бармена. - Алина была в программе, ходила к психологу и на эти идиотские занятия о том «почему мы не должны калечить людей и почему не должны особенно светиться».
- Не факт, - медленно качает головой бармен. – Это она пока, - делает он ударение на последнем слове, - входила в программу, это она пока посещала психологов. Год-два и Совет бы отвалил.
- Год-два? – в моем голосе недоверие.
- Ну, может, больше. Но в конечном итоге, он бы все равно отвалил.
- Тогда вопрос на тысячу баксов, зачем это Игорю и есть ли в природе реальные анализы Алины? Как понять, что в ней было, если все записи фэйковые?
- Наверху три ведьмы, - поднимается бармен на ноги. – Брось им тряпку, и они возьмут след, – пожимает он плечами и, подхватив пустой бокал, возвращается за барную стойку.
А я верчу в голове мысль о том, какую именно тряпку бросить ведьмам. Хватит ли им просто фотки? Или нужно что-то из вещей Алины? И еще… среди вороха бумаг, книг и записей Игоря была парочка очень-очень любопытных, привлекших мое внимание…
Ладно, они пока все равно заняты, и поэтому я открываю то, что сбросил на флэшку Вэл. И закусываю губу, когда дохожу до последней папки. Десять. Десять пропавших детей: самый ранний – за пять лет до исчезновения Алины, основная масса пропала вместе с ней. Но это официальные данные только по Москве, они не учитывают беспризорников и регионы, ближайшие к Москве города. Детей могло быть больше. Наверняка было больше.
Окей. Ну и что?
Что это дает? Кроме того, что у нас есть примерная вилка в десять плюс-минус лет?
В Москве все закончилось исчезновением Алины, но закончилось ли вообще, непонятно. Ненавижу, когда так. Когда вместо фактов долбанные догадки.
И еще момент, что если Игорь прятал дочь не от Совета, а от кого-то другого? Судя по тому, с какой скоростью «знакомый-знакомого» достал документы Озеровой, сделать это не так уж сложно. И тогда получается, что за Алиной охотились, ее выслеживали… Или все-таки нет?
Я трясу головой.
Среди пропавших много неблагополучных. Почти везде есть записи о приводах, о нарушениях, везде есть личные дела из школ, почти все так или иначе были частыми гостями в детской комнате милиции: мелкое хулиганство, воровство, побеги из дома, употребление и алкоголизм. Дети-алкоголики… Этот мир катится в ад все быстрее и быстрее, и ему не нужен дополнительный фактор в виде свихнувшегося бога.
Я разминаю затекшую шею, меняю позу в кресле и тяну руку к бокалу… Который Вэл утащил несколько минут назад. Вздыхаю и возвращаю внимание к открытым документам. Перебираю информацию в уме, как бусины на четках. И понимаю, что мне не нравится во всем этом.
Нет, не нравится, конечно, все, но особенно…
Алина не вписывается. Не вписывается в компанию несчастных, ненужных родителям детей. Озеров сдувал с дочери пылинки. И тогда вопрос… Как вообще она попала в поле зрения этого… Ховринки? Как она ее забрала, если действительно забирала…
Вряд ли девчонка в ее возрасте, с тем уровнем опеки, которым окружил ее Игорь, решилась бы на подобный поступок. Вряд ли ей просто пришло однажды в голову что-то из серии: «эй, а почему бы не наведаться в Амбреллу, не полазить по заброшке и не найти на свою сопливую задницу приключений не совместимых с жизнью».
Чушь.
Я еще раз бегло просматриваю документы и открываю базу Совета.
Если пропавшие дети были иными, если были зарегистрированы, они должны быть там. Параллельно открываю свой список. Фото в документах от Вэла нет, а просто по именам я вспомнить не могу. Саши, Кости, Маши, Даши… Их было слишком много. Похожих имен, не душ. Души похожими не бывают, они все разные. Из Ховринки детей я тоже забирала.
Надо проверить.
Пока база грузится, я лезу в поисковик, ищу самую желтушную желтуху того времени, продолжаю просматривать одним глазом список.
- Вэл, - зову бармена, когда поисковик выдает штабеля ссылок, одна другой краше, заголовки – жесть, - ты помнишь, на какое время пришелся пик активности Немостора?
- Перед тем, как их накрыли?
Он выходит из-за барной стойки, идет ко мне.