- Андрей, история…
- По крайней мере, план был такой, - обрывает спокойно Варин лепет Аарон. - Единственное, он… немного не удался, Кукла. Охота и ее всадники… тяжело контролировать взбесившуюся, напившуюся крови и криков свору. Тяжело контролировать тех, кто рожден чужими криками, кто вскормлен болью и страданиями, кто жаждет их так же отчаянно, как ты глотка воздуха, кто видит свет звезд и луны лишь короткие два часа.
- Я не понимаю…
- Свора вышла из-под контроля почти сразу же. Они забирали любого, кто попадался им на пути, начали убивать, потом жестоко убивать, потом пытать и убивать. В общем, нужно было что-то менять, - Аарон снова кривится.
- Нет, - мотает Бэмби головой, - не говори…
- На место той давней Охоты Каина пришли собиратели, Кукла. Бывшие люди, бывшие грешники, отлученные от церкви, отвергнутые или отвернувшиеся от Бога, с частью ада внутри. С теми самыми гончими. И они все еще жаждут убивать, терзать и кромсать.
- Я не…
- Ты – собиратель, Кукла, - кривит Аарон губы, щурится. – Ты, по сути, если убрать все лишнее, если не искать красивых слов, не щадить – просто адский пес.
Варя застывает, замирает, бледнеет так стремительно, что, кажется, сейчас упадет в обморок, а потом откидывает голову назад и начинает хохотать. Смеется громко и надрывно, так, что выступают слезы. Ее смех слишком громкий, слишком неприятный, режет по нервам, бьет по ушам. На наш столик начинают коситься. В открытую смотреть не решаются из-за Аарона, но коситься начинают.
А Варя смеется и смеется, судорожно глотая воздух. Все громче и громче.
- Ты передавил, - вздыхаю я, наблюдая за Вариной истерикой.
- Полагаешь? – Зарецкий склоняет голову набок.
А я снова вздыхаю и стискиваю тонкую руку девчонки, стискиваю до боли, до хруста костей, чтобы она пришла в себя.
Не помогает.
- Если вонзить ей в ладонь вилку, - шепчет Аарон, - возможно, она придет в себя быстрее.
Не могу не согласиться… На самом деле, времени для истерики нет, мне еще к Доронину ехать, но… привлекать к Варваре еще большее внимание я не хочу.
- На тебя уже оглядываются, - холодно чеканит Зарецкий, все понимая без слов. Холодно и тихо. И каким-то образом его голос перекрывает громкий хохот девчонки. – Приходи в себя.
Варя продолжает хохотать. Тело трясет, лицо красное, по щекам текут слезы.
- Кукла! – Аарон выпускает часть своего ада, глаза становятся почти черными. Варвара булькает, стоит аду Зарецкого ее коснуться, всхлипывает, давится следующим смешком, а потом, покорная чужой воле, застывает на месте, с громким щелканьем захлопывает рот, как радио, которое просто выключили. Глаза огромные, навыкате, губы дрожат. – Помолчи и послушай, - раздраженно продолжает Зарецкий. Губы Бэмби дрожат сильнее, но ослушаться Аарона, освободиться от его влияния у девчонки не выходит. – Сейчас ты успокоишься, возьмешь себя в руки и будешь просто молча слушать. Поняла?
Кукла кивает. С явным усилием, но кивает.
- Хорошо, - довольно тянет Аарон.
А меня, как и Бэмби, укутывает его ад. Только, в отличие от Вари, меня он не пугает, мне нравятся его прикосновения, мне нравится его чувствовать, пить, пробовать. Словно меня накрывает, укутывает и заворачивает в мощь и силу. Это приятное чувство… знать, что ты сильнее.
- …вала, кто решает, кого ты будешь забирать, - я с трудом заставляю себя вернуться в реальность, сосредоточиться на их разговоре, ловлю обрывок фразы, - и ответа так и не получила. По факту, Кукла, решаешь ты сама. Точнее, твоя смерть в прошлом воплощении. Чтобы понять, кого будешь забирать ты, нужно понять, вспомнить, как ты умерла.
Бэмби снова кивает, снова с трудом, как китайский болванчик, сейчас действительно похожа на куклу. Со стеклянным взглядом, абсолютно прямой спиной и плотно сжатыми губами.
А потом она переводит взгляд на меня. В глазах вопрос и… удивление.
- Ага, - чуть склоняю голову, чего уж теперь… - меня убили. Как? – допиваю кофе. – Понятия не имею, - развожу руками. – Вспоминать не тянет, тебе тоже не советую. Прошлая жизнь собирателя редко когда бывает радужной.
Варвара издает какой-то непонятный, сдавленный звук и снова механически, дергано кивает. Взгляд теперь потерянный, совсем ничего не понимающий.
Ничего, Доронин с таким работать умеет.
Зарецкий сжимает мою руку под столом. Видимо, моя очередь продолжать занимательную и полную удивительных открытий беседу. Аарон тянется всем телом, лениво и медленно и ослабляет контроль над Бэмби, кладет руку на спинку моего стула.