– Вся эта ситуация приобретает странную форму. Какой-то фантастический сюжет, который не укладывается в голове. А я, какого-то черта, почти поддался этой данности, и это меня тревожит.
– Эй, очнись, ты будто сам с собой разговариваешь, – Чакки занесла ладонь, чтобы влепить мне пощечину, и я очнулся, не дождавшись предполагаемого удара.
Я перевел взгляд на девочку, и ее только что обеспокоенный вид тут же сменился подбадривающей улыбкой. Мне вдруг захотелось, чтобы у нее нашлись ответы на все вопросы, но я задал тот, который крутился в голове чаще других:
– У меня ощущение, что здравый смысл покидает меня, но скажи честно, ведь это только начало? Во что я вляпался?
Худая, чуть загорелая рука, покрытая веснушками, скользнула по рукаву рубашки и обвила мою руку. Чакки (так мне захотелось ее называть) стояла вплотную ко мне, и я ощутил неожиданное проявление ее поддержки.
– Это просто небольшое приключение. Многие люди жизнь готовы отдать за то, чтобы в окно их рутинного существования ворвался хоть какой-то ветерок перемен. У тебя же обещает случиться настоящий ураган – путешествие в неизвестность, таинственная незнакомка, да и наша встреча. Я считаю, все это – просто подарок судьбы.
Я посмотрел сначала на нее, а затем перевел взгляд в сторону кладбища.
– Моя мать как-то сказала мне: «Если хочешь прожить интересную жизнь, ты не должен думать, куда идти, ты должен просто идти».
– Хорошие слова. И очень подходят сегодняшней ситуации.
– Как тебя зовут? – я повернул голову, чтобы увидеть ее лицо. Она чуть отпрянула от меня и загадочно улыбнулась.
– Ты уже дал мне имя. Оно дурацкое, но вполне сносное.
– Хм, всевидящие очки. Действительно впечатляет. А мой бейджик ты уже прочитала? – я прищурился, пытаясь разглядеть ответ в ее эмоциях.
– У тебя нет бейджика, рыцарь Камелота, извини.
Эта девочка решила мою дальнейшую судьбу всего за пару часов общения. За эти же несколько часов я начал ей доверять и даже готов был называть другом. Для меня не имело значения, кто она такая и откуда взялась на самом деле. Она дала мне возможность вырваться из оков логики и привычки. И я уже не просто был готов следовать письмам Дэна – я хотел им следовать. И что бы там ни произошло, я сделаю это для своей матери. Потому что я так давно ничего ради нее не делал.
– Чакки, мне пора бежать. Нужно сделать несколько звонков и продумать маршрут, я действительно собираюсь туда, куда сначала не планировал.
Ее ровные зубы показались и дали понять, что она довольна моим решением. Я и моргнуть не успел, как под ней оказался велосипед, а ноги были готовы провернуть педали.
– Удачи, Артур! Надеюсь, у тебя все пойдет по плану. Рада была познакомиться!
– Погоди, я не хочу прощаться, где именно ты живешь?
Она уже отдалялась, гремя звонком. Я мог бы ее остановить и спросить, что это значило, увидимся ли мы, и кто она в действительности. Но я не стал. Я почему-то был уверен, что мы увидимся тогда, когда будет нужно. И я готов был подождать.
Разговор с Лизой не заладился, она чувствовала – я что-то задумал, что-то от нее скрываю. И она была права на все сто процентов, ведь я скрывал от нее абсолютно все, начиная с момента, когда узнал о смерти матери. Я сказал, что задержусь здесь на неопределенное время, и решил связать эту задержку с работой. Сказал, что Дэн попросил съездить на небольшую винодельню на юге региона, договориться о летней экскурсии для студентов-выпускников.
– Ты меня держишь за идиотку? Артур, мы три дня прожили под одной крышей и сегодня вместе собирались улетать. Ты даже не заикался о работе!
– Прости, она всплыла совсем недавно. Ты рано уехала, я не успел поговорить с тобой с глазу на глаз, – я искренне сожалел, что приходится ей врать, поэтому сожаление в голосе было неподдельным.
– Господи, тебе не нужно оправдываться или пытаться меня в чем-то убедить. Если тебе необходимо побыть с собой наедине – так и скажи, я это пойму. Просто у меня странное предчувствие, что ты можешь наделать глупостей.
– Каких глупостей я могу наделать, Лиз? В худшем случае у меня просто разболится голова от перебродившего каберне, – я старался вести себя как можно более раскованно, чтобы сестра расслабилась, но оставался в рамках своей лжи.