Мы замерли на секунду.
Потом заржали.
— За Романа. — сказала я, поднимая шот. — Чтобы в следующий раз не орал.
— За тебя. Чтобы продолжала сносить ему крышу.
— За нас. Потому что мы — бар, где даже шоты знают, что ты чувствовала.
Мы чокнулись. Выпили. И продолжили работать, как будто не было ни ссоры, ни боли.
Потому что в этом баре, между столиками, бутылками и жизнями — мы были своей маленькой family.
Я откинула голову назад, пытаясь отдышаться после пятого подноса заказов. Зал гудел, музыка — громче обычного, вечер пятницы был неумолим. Но мне нравилось. Даже когда устала — это было по-настоящему. Настоящая жизнь. Настоящие люди.
Кэсс смеялась с каким-то парнем у стойки, Мэг жарила кого-то взглядом у колонок, а я… я пыталась оттереть вино с платья. Один из пьяных клиентов разлил бокал, целясь в губы, но попал в меня.
— Эй, куколка, — донёсся голос у уха. Противный, тянущийся, как жвачка под партой. — У тебя ручки мягкие или я себе придумал?
Я обернулась.
Парень был из тех, кто думает, что пятый шот даёт право на всё. Красная футболка, дыхание, будто он ел бензин и запивал пивом.
— Придумал.
— А может, ты хочешь проверить мои руки?
— А может, ты хочешь облизать швабру в туалете?
Он рассмеялся. Точнее, попытался. И положил руку мне на талию.
Я отступила.
Он шагнул ближе.
И тогда —
Грохот.
Бар замер.
Рука с плеча исчезла.
Парень — тоже. Он уже прижимался спиной к стене, в нескольких сантиметрах от разбитого стула. Перед ним стоял Роман.
Без куртки. В чёрной футболке. С глазами, в которых было небо перед бурей.
— Ты что, блядь, не слышал? — тихо, но с таким напряжением, что воздух между нами стал тяжелее.
— Я… я просто…
— Ты к ней притронулся.
— Я ж…
— Повтори. Только попробуй.
Парень замолчал. Все вокруг — тоже. Только музыка всё ещё играла, как будто не замечая, что в центре зала — вулкан.
Я стояла, не двигаясь. Не потому что боялась. А потому что в этот момент поняла — Роман не просто мрачный. Он яростный. Он как волк, который не воет, а рвёт.
И я была его триггером.
— ВЫМЕТАЙСЯ. — сказал он.
Парень пошёл к выходу, оступаясь, не глядя ни на кого.
Роман посмотрел на меня. Его грудь вздымалась, руки были сжаты. Он сдерживался.
— Ты в порядке? — спросил он, хрипло.
— Да. Спасибо. — Я кивнула, не совсем понимая, что говорить. Грудь сжала странная смесь — страха, уважения и… чего-то другого.
— Скажи, если он ещё раз появится. Я разберусь. — И он пошёл к выходу, не дожидаясь ответа.
Тишина ещё держалась секунду. А потом Мэг прошептала:
— Девочка… ты вляпалась в проблемы с большой буквы Х.
Кэсс добавила:
— Но, мать твою, какие горячие проблемы.
И я, чёрт возьми, не могла с ними не согласиться.
Когда зал начал возвращаться к жизни, я быстро сняла фартук и пошла в подсобку. Мне нужно было всего пару минут. Просто вдохнуть. Просто переварить, что сейчас произошло.
Где-то позади снова заиграла музыка. Голоса. Смех. Жизнь пошла дальше. А у меня всё ещё в ушах било “Ты к ней притронулся”.
Я вытерла руки и вышла в коридор. Мэг подмигнула мне из-за стойки, а Крис шепнул, проходя мимо:
— Он всё это время глаз с тебя не сводил.
Я сделала вид, что не слышала. Телефон в руке мигал — сообщение от Греты.
“Ты в порядке, котёнок? У нас тут уже слухи пошли. Я за столиком 14. А если нужна та самая сковорода — у меня их три.”
Я невольно улыбнулась.
— Эй.
Я обернулась. Он.
Роман стоял в дверях черного входа. Свет бил ему в плечи, оставляя лицо в полутени.
Он выглядел… опасно спокойно.
— Ты идёшь домой пешком? — спросил он, и в голосе не было вопроса. Только констатация и глухая злость.
— Угу. Три улицы, не так уж и…
— Нет. Садись в машину.
— Роман…
— Лея. Не начинай. Уже ночь, ты одна, и ты только что едва не оказалась под чужими руками.
Я хотела что-то остроумное, дерзкое, но язык прилип к небу.
Он смотрел так, будто не простит себя, если я отвернусь.
— Хорошо. — выдохнула я. — Только не молчи всё время, ладно?
Он кивнул и повернулся к своей машине.
Внутри было темно. Тихо. Только старое радио иногда щёлкало, ловя обрывки музыки.
Он держал руль одной рукой. Вторая — на колене. Линия челюсти напряжена, как будто он сжимал зубы слишком долго.