И в груди что-то…
Чёрт, я не знаю, как это описать. Тепло. Страшно. Странно. Неудобно.
Будто в броню попала пуля — и не пробила, но ты всё равно пошатнулся.
— Лив, — голос сорвался жёстче, чем хотел. — Мы договаривались.
— Ну да. Но у Леи картошка. — Пожимает плечами.
Боже, ты в мать. Упрямая, как булыжник.
И глаза такие же.
— Спасибо, что присмотрела, — выдохнул я.
И глянул на Лею.
Как она на неё смотрела… как будто у них уже давно что-то своё.
А ведь я даже не знаю, как Лив к ней привязалась так быстро.
А потом — понял.
Лея не делает вид. Она просто есть. И это пиздец как редкость.
— Ты не должна была…
— Но я захотела, — отвечает. Слишком спокойно. Слишком легко.
Чёртова женщина. Всё делает, как хочет. И вечно заставляет меня чувствовать.
— Папа флиртует, — шепчет Лив и улыбается.
Вот теперь я реально сдался.
Вот теперь, если бы это был бой, — я бы поднял руки вверх и признал поражение.
И если честно — не был бы против снова проиграть.
Сначала я просто зашёл — как обычно.
Просто проверить, просто глянуть, просто пройтись по залу и сделать вид, что мне не плевать, кто чем тут занят.
Но стоило открыть чёртову дверь с заднего входа — я услышал смех.
Не просто смех — хаос. Болтовня. Стонущие “о боже, ну и жара”. Кто-то шипел на шоты, кто-то ржал так, что я подумал — у нас кто-то блеванул на коньяк.
— …ну вы видели, как он на неё смотрел?! Как будто она — последний кусок пиццы в армии! — это Кэсс. Узнаю по тону.
— Я б на её месте уже давно забрала бы его себе, — это, скорее всего, Мэг.
— А она такая “ой, ничего не было”, ну да, конечно, — фыркает кто-то третий, и я слышу, как сыплется лёд.
— А он вчера так бровь поднял, когда она засмеялась… ну я вам отвечаю, он влюблён, он просто ещё не понял, — Майло.
Я прикрыл дверь, отступил в тень и скрестил руки на груди.
Интересно, если я сейчас резко кашляну — кто из них обосрётся первым?
Но… не кашляю.
Просто слушаю.
— Лея, бедняжка, даже не подозревает, что у неё уже фан-клуб в городе.
— Да она подозревает. Видели, как она в платье вчера пришла? Это ж был выстрел в сердце, не меньше.
— А Роман? У него на лице всё написано! Просто он из тех — сначала сдохнет, потом признается.
— Я б хотела, чтоб он меня так смотрел… — шёпот, и дальше уже хохот.
Я ухмыльнулся.
Честно?
Меня раздражает то, что они правы.
Я выхожу в зал. Тихо. Не торопясь.
И вот она — за стойкой, завязывает волосы в пучок, что-то бормочет себе под нос, не замечает меня сразу.
А потом поднимает глаза.
И улыбается.
— Ты чего такой довольный? — спрашивает Лея, вытирая стойку.
Я опираюсь на бар, киваю в сторону кухни:
— А у тебя тут весело. Сплошной серпентарий.
Она прикусывает губу, глаза расширяются.
— Ты всё слышал?!
— Хмм, не всё. Но про “пиццу в армии” особенно зацепило.
— О боже…
И тут…
— ООООООООООООО! — разносится гул из кухни, будто футбольный матч кто-то выиграл.
Я закатываю глаза.
Лея прикрывает лицо руками.
— Он рядом с ней! Они стоят рядом! Всё, свадьба, беременность, крестины, списываемся в чат родни! — это явно Кэсс.
— Роман, если ты слышишь — моргни дважды, если хочешь, чтобы мы тебя спасли!
— Да он не моргнёт! Ему нормально! Он, блин, кайфует!
— Лея, ПРИЗНАЙСЯ, ТЫ УЖЕ ВЫБРАЛА ЦВЕТ САЛФЕТОК НА СВАДЬБУ?!
Лея хихикает и бьёт ладонью по стойке.
— Ты понимаешь, что теперь мне придётся уволиться?
— Ага. Но не из-за них, — хмыкаю. — А потому что я тоже начну орать, если они не заткнутся.
— Мы вас любим! — хором.
— Целуй её уже, дед!
— Ага! Дед!
Я медленно поворачиваюсь в сторону кухни.
— Шучу! Ну… не совсем. Но мы любим тебя, Ро!
— И Лею!
— И ваши гены вместе!
Лея облокачивается на стойку, фыркает, смотрит на меня снизу вверх.
— Твоя смена. Иди разбирайся со своими сотрудниками.
— Нет уж. Это твой фан-клуб, разбирайся сама.
— Эй! Это твой бар!
— Твоя харизма.
— Твоё лицо.
— Твои… гены. — И мы оба заливаемся смехом.
Лея
— Как, блядь, он это заказал?! — пробормотала я себе под нос, вглядываясь в экран.
Тот тип у стойки уже был настолько пьян, что вслух просто пробурчал «мне этого… синее… ну ты поняла».