Он ещё смотрел на меня, когда тишина снова сгустилась. Только на этот раз — некомфортная. Будто каждое следующее слово может что-то сломать.
— А твоя семья… — его голос был мягче, но я всё равно напряглась. — Почему они не помогли?
Я усмехнулась. Коротко. Горько.
— Потому что для моей матери развод — это позор. А побои — это “ты сама его довела”.
Молчание. Я даже не посмотрела на него. Просто говорила, глядя в стену.
— Я слышала: “Ничего, он же не убил тебя”, чаще, чем “Ты в порядке?”
Он медленно поставил кружку на стол. И я почти физически почувствовала, как его пальцы сжались в кулак.
— Блядь… Лея…
— Не жалей, — резко выдохнула я. — Это самое унизительное.
— Я не жалею, — его голос стал ниже. Грубее. — Я зол.
Я моргнула, и только потом повернулась к нему. Его взгляд был почти опасным. Будто он уже представлял, как разбивает кому-то лицо.
— Ты не должна была через это проходить. Ни одна женщина не должна.
И вот теперь — я почувствовала это.
Как защита. Настоящая. Без слов типа “сама виновата”, без приукрашивания.
Просто злость за меня. От взрослого, выжившего, такого же, как я.
— Спасибо, — прошептала я, и впервые за долгое время это слово было искренним.
Он не ответил. Только смотрел. Глубоко. Словно видел во мне всё, что я так прятала годами.
И может быть… именно поэтому мне снова захотелось его поцеловать. Но грёбанный телефон зазвенел.
— Отдай телефон.
— Что? — я приподняла брови, оторвавшись от кружки.
— Телефон, Лея. Где он?
Он стоял прямо передо мной. Не злился. Но в голосе было неоспоримое требование. Командный тон. Тот самый, который не обсуждается.
— Ты серьёзно?
— Да. — Он вытянул ладонь. — Хочу увидеть, кто она. И что она пишет. Я задолбался смотреть, как ты морщишься каждый раз, когда приходит сраная вибрация.
— Это не твоё дело, Роман, — тихо бросила я, но сердце уже билось быстрее.
— Не моё? — Он шагнул ближе. — А кто ловил тебя, когда ты чуть не грохнулась после звонка от этой твари? Кто видел, как ты стискиваешь зубы, когда читаешь очередное “позоришь семью”? А когда ты тряслась после того, как тебе прислали фото с ним? Я не просто ваш начальник. Я слежу за всем что портить настроение моих сотрудников.
Я молчала. Потому что он был прав.
— Я не просто бармен, Лея. Я не просто твой грёбаный сосед. — Он смотрел прямо в меня, взгляд прожигал. — Я либо рядом по-настоящему, либо никак. Так что решай. Или ты мне доверяешь — и мы разберёмся. Или продолжаешь жрать это говно в одиночку.
Тишина.
Я медленно потянулась за телефоном и протянула его ему. Он не сказал спасибо. Просто включил экран и начал листать. Уверенно. Как будто знал, что ищет.
И я, сука, впервые за долгое время почувствовала… облегчение.
Он стоял у окна, листая мой телефон. На лице — ни эмоции, ни звука. Только челюсть сжималась всё сильнее, когда он читал одно сообщение за другим. Мне даже стало холодно, глядя на него — этот мужчина умел злиться внутренне. Без криков. Без истерик. И это было куда страшнее.
— Эта тварь угрожала тебе? — спокойно спросил он. Слишком спокойно.
— Он просто… — я сглотнула. — Просто писал. Иногда. Ничего такого.
Он резко повернулся.
– “Ничего такого”? Сука, он прислал тебе фото, где ты спишь, Лея. Фото из машины. Из камер наблюдения пока ты собирала вещи чтобы приехать сюда как я понял. Он за тобой следил. Это не “ничего”. Это ёбаная угроза жизни.
Он держал телефон в одной руке, другой — сжал дверную раму. Я слышала, как хрустнуло дерево.
— Я найду его, — прошептал он. — Клянусь, найду. Пусть только сунется в Хейвенридж.
И всё. Всё внутри меня оборвалось.
Я даже не заметила, как начала дрожать, пока не опустилась на диван. Пальцы сжались в колени. В висках стучало. Воздуха стало мало.
— Лея? — его голос стал другим. Более мягким, но я не могла оторваться от той одной картинки.
Флешбек ударил как ток.
— Ну и чё ты встала, как дура?
Запах виски, тяжёлый вдох, и звук того, как стеклянная бутылка ударяется о столешницу.
— Я спросил, с кем ты говорила, сука? —
Я отступала, пока спиной не врезалась в стену.
— Никем. Просто соседка… —
— Не ври мне, Лея! —
И бутылка полетела.
— Эй, Лея, ты где сейчас? —
Его голос вернул меня обратно. Он уже стоял передо мной на корточках, ладони на моих коленях, глаза вровень с моими.
— Он… — я выдохнула. — Я думала, что если уеду, он отстанет. А мама… она считает, что это нормально. Что мужчина должен “показать, кто в доме главный”.