— Я вообще-то не собирался сюда приходить.
— И поэтому ты стоишь посреди комнаты с бутылкой, которую держишь, как заложник? — усмехнулся Майло, хлопая его по плечу.
И, будто вишенка на этом безумном торте, в комнату гордо влетает Лив — с пачкой чипсов в руках и максимально серьёзным лицом.
— Пап.
— Что?
— Ты обязан остаться.
— Я обязан?
— Они меня подкупили. — Она пожала плечами. — Но чипсы вкусные, и… я хочу, чтобы ты не был грустным. Ты всегда грустный. А тут ты… ну, почти норм.
Все разом затихли. Даже Лайла перестала снимать на телефон. Роман посмотрел на дочку. Потом на нас. Потом…
— Сука.
— Это да, — кивнул Дилан. — Но ты останешься?
Он вздохнул.
— Да пошли вы.
— Это «да», — тут же отпраздновал Дилан.
И вот уже девчонки ржут, парни орут в «крокодила», Лив тащит меня в кухню показывать, как она умеет жарить маршмеллоу прямо на конфорке, а Роман сидит в кресле, с пивом в руке и такой рожей, будто почти не жалеет, что остался.
Я подошла к нему ближе, села рядом и шепнула:
— Тебе идёт, когда ты не строишь из себя Терминатора.
Он глянул на меня в упор.
— А тебе — когда не тащишься по мудакам.
— Вот и слава богу, что ты не мудак.
— Ты в этом уверена?
Я усмехнулась.
— Пока что. Не порть статистику.
К дому наконец вернулся покой — Лив спала, парни уехали, девчонки выдохлись, а я стояла на крыльце с бокалом и смотрела, как огоньки на улице будто плавятся от вина и смеха.
Рядом — Роман. С бокалом. С капюшоном, натянутым, как у героя в изгнании. Но его лицо было расслабленным. Настолько, насколько это вообще возможно для него.
— Ты всегда такой душный? — спрашиваю, делая глоток.
— Нет, иногда я ещё и вредный.
— Ах, ну тогда всё, ты просто мечта.
Он косо посмотрел, но уголки губ предательски дёрнулись.
— Ты думаешь, что можешь быть дерзкой и тебе всё сойдёт с рук?
Я сделала шаг ближе.
— Я знаю.
— Наглая.
— Громила.
— Безумная.
— Отчаянный папаша.
— Та ещё заноза.
— Та ещё заноза, от которой тебе трудно оторваться, да?
Он не ответил. Просто посмотрел. Долго.
А потом… медленно наклонился чуть ближе. Его взгляд был на моих губах.
— Моя ты пьяная девочка…
Сердце било в ушах.
— Ты снова делаешь это. — Мой голос звучал тише.
— Что именно?
— Смотришь на меня, будто… будто хочешь.
— Потому что хочу.
Он наклонился ближе, его рука легла на перила рядом с моей. Наши лица разделяло, может, сантиметров пять. Я могла почувствовать, как он дышит. Как его взгляд скользит по моему рту. Как он не отводит глаз.
— Если ты сейчас… — начала я, но не закончила.
Он уже почти коснулся моего лба своим.
— Что? — прошептал он.
И тут, будто сценарий комедии, — ХЛОП! дверь позади нас.
— Ребяяя… ой. — Мэг замерла с туфлей в руке. — Я… эээ… Ключи… Вот они. Всё, ничего не было. Я ничего не видела. Вы — никто, я — тень.
Она пятится назад с лицом полного УПС, почти падает с крыльца, извиняется ещё три раза и исчезает.
Мы остались стоять.
Я фыркнула.
Роман выдохнул сквозь смех.
— Ну, по крайней мере, она не принесла камеру, — буркнула я.
Он посмотрел на меня.
— Ты смеёшься, но у неё точно где-то есть шпионская папка с нашими фотками.
— Не сомневаюсь.
Мы оба засмеялись. Уже легко. Уже… будто привычно.
И я снова подумала — господи, как же опасно близко всё это.
Глава 9: Дура на каблуках
Лея
Снег валит с самого утра, как будто кто-то наверху разлил пакет муки и теперь несет дежурство с лопатой. Я стою у барной стойки с записной книжкой, ручкой в зубах и пятнами шоколада на рукаве. В идеале я тестирую рецепты для зимнего меню. На практике — устраиваю дегустацию Лив.
— Ну как, мисс критик? — подаю ей кружку с горячим шоколадом и зефирками.
— На троечку. — Она поджимает губы, серьезная, как будто в суде. — У Марии в пекарне вкуснее. Там будто бы… детство. А у тебя как будто бы… подростковый бунт.
— О, да я и не скрываю. Это шоколад с травмой, сладкая. — Я хмыкнула. — Давай следующую кружку. На этот раз с щепоткой кайенского перца.
Лив смеётся и берет ложку. Мы сидим на барной кухне, а за окном всё белеет и белеет. Бар еще закрыт, но на кухне уже шорох — Лайла с парнями вовсю спорят, кто круче делает сырные палочки. Снег хрустит на подоконнике, Лив снова пробует, и её глаза расширяются.