— Я тогда не могла! Мне было тяжело!
Я поворачиваюсь к ней, медленно. Глаза в глаза.
— А мне, по-твоему, легко было? Ты не могла? Я подгузники менял с трясущимися руками и ночами не спал, боясь, что не справлюсь. А ты не могла. Пиздец. Я сбежать так сразу.
— Я была сломана…
— А я — собрался. Снова. Ради неё. А ты пришла теперь — через годы — с чем? С вонючими извинениями и губами, которые даже не знают, как говорить «прости» по-настоящему?
Она сжала кулаки.
— Ты не имеешь права решать, могу ли я быть рядом с дочерью!
Я шагнул ближе. Холодно. Жёстко.
— Я имею право защищать свою дочь от всего, что может снова её сломать. Включая тебя.
— Ты не даёшь мне даже шанса!
— Ты его просрала в тот день, когда захлопнула за собой дверь. Без записки с «прости». Без даже чертового подгузника на прощание.
Она дрожала. На грани слёз. Но я уже не тот, кто кидался спасать утопающих, особенно если они сами нырнули вниз с якорем на ноге.
— Что тебе надо, Вероника? — Я устал. До боли в груди. — Правда. Ты хочешь Лив? Или ты просто увидела, что у меня жизнь наладилась, и захотелось снова быть в кадре?
Она молчит. И я вижу — в точку. Бинго.
— Хочешь услышать ответ? — продолжаю. — Тебя тут не ждут. Лив не ждёт. Я — тем более. Так что, пока я ещё вежлив — уходи. И да, если будешь шпионить за моими друзьями или Лив, я не буду таким сдержанным.
Вероника будто потеряла равновесие. Раньше её слова были острые, теперь — пшик в темноте.
Она выходит. С каблуками, уже не такими уверенными.
А я поворачиваюсь и ловлю взгляд Кэсс с кухни, которая просто шепчет:
— Ебать ты красава.
Лив сидела за стойкой, болтая ногами в воздухе, с кружкой какао перед собой. Лея рядом, что-то тихо ей рассказывала, рисуя на салфетке. Я стоял у выхода, ещё чувствуя запах её духов — Вероники. Он вонзал в нос, как плесень. Но теперь я смотрел на своих. На тех, кто по-настоящему важен.
Подхожу. Лив сразу же поднимает глаза — в них тревога. Умная девочка. Всё понимает.
— Всё нормально, милая, — сказал я, положив руку ей на спину. — Просто… старый гость решил зайти.
Она нахмурилась.
— Мама?
Я кивнул. Не стоило врать.
— Да.
— Она снова уйдёт? — вопрос был простым, но из таких, что режут по сердцу.
Я опустился на корточки перед ней.
— Я не знаю, что она сделает. Но я знаю одно — ты не одна. И никогда не будешь. Поняла?
Лив кивнула, а потом вдруг крепко обняла меня. Я почувствовал, как она чуть дрожит. Защемило.
— Лея была со мной, — пробормотала она. — Всё это время.
Я повернул голову. Лея смотрела на нас, мягко, но с тревогой в глазах. Как будто боялась, что я сейчас выгоню и её.
— Спасибо, — сказал я ей. — Что была с ней. Со мной.
Она пожала плечами, но в глазах — вспыхнуло.
— Мне не нужно за это спасибо, Ром. Я с ней не потому что надо, а потому что хочу.
— Это и есть самое ценное, — сказал я тихо. — То, что по-настоящему держит рядом.
Между нами повисло молчание. Но не неловкое. Просто… нужное. Спокойное.
— Можно сегодня остаться у Леи? — вдруг спросила Лив, глядя то на меня, то на неё. — Только чтобы не думать. И она лучше готовить. Прости.
Я посмотрел на Лею, и она уже кивала, прежде чем я что-то сказал.
— Конечно, можешь, — тихо ответил я. — Но только если Лея не против.
— Ни капли, — улыбнулась она. — Сегодня мы будем смотреть глупые мультики и есть блины. С клубникой. И сливками.
Лив улыбнулась впервые за день.
А я встал, чуть отойдя — и только тогда выдохнул. Потому что держаться всё это время — было чертовски трудно.
Дверь за ними закрылась, оставив после себя слабый запах ванили и клубники. Лив — с Леей. В надёжных руках. Это должно было успокаивать. Но, чёрт, внутри будто дрожит провод.
Сел на край кровати, провёл ладонью по лицу.
Вероника.
Она снова здесь.
Снова рядом.
Словно время отмотали назад и я снова двадцатипятилетний придурок, который думал, что может кого-то спасти, кроме самого себя. Снова слышу, как она врёт, улыбается, как будто не было тех криков, бутылок, Лив, прячущейся в шкафу…
Сжимаю кулаки. Не сейчас. Не туда.
Но голос в голове мерзко шепчет:
“А вдруг она не уйдёт снова? А вдруг решит бороться за Лив? За тебя? За образ, который сама же и разрушила?”
Телефон в руке вибрирует. Имя на экране — Лея.
Нажимаю, открываю.
Сообщения:
Лея:
Мы смотрим какой-то кринжовый мультик, и я официально теряю мозги.