— Я не это сказал.
— Да ты, блядь, именно это и сказал, Роман! — я впервые сорвалась на него так. — Я не вру. Я не ленюсь. Я работаю, потому что люблю этот бар. Потому что, чёрт возьми, я начинаю любить это место, этих людей… и твою чёртову зиму с глинтвейном и сосульками.
Он на секунду замолчал. Его взгляд стал ледяным.
— Знаешь что, Лея? Может, тебе стоит пересмотреть, насколько ты “начинаешь любить” то, где работаешь, если из-за одной тетради ты начинаешь истерику. Ну постаралась и просрала. Ничего.
И всё.
Моё лицо пылало. Я чувствовала, как сдавливает грудь.
Он реально думает, что я — проблема.
— Знаешь, — я выдохнула, сквозь слёзы, которые не собиралась показывать, — если бы это была просто истерика… я бы ушла. А сейчас мне хочется остаться. И доказать тебе, что я не из тех, кто уходит. Даже если ты ведёшь себя как…
Я не договорила. Развернулась и ушла в подсобку, хлопнув дверью.
Роман
Я не спал.
Час, может два. Лив уснула, обняв плюшевого медведя, а я сидел на кухне, прокручивая вчерашнюю ссору. Её голос. Её глаза. Её злость. Моя злость.
А ведь всё могло быть иначе. Если бы я просто поверил. Просто… доверился.
Но теперь в баре пусто. Меню нет. День, когда должна была начаться зимняя акция — без меню. Куча заказов, обещания, афиши…
И я — с пустыми руками.
Утром я зашёл в кабинет, чтобы хоть как-то привести в порядок график, но всё в голове гудело.
Она могла забыть. Потерять. Унести. Или не написать вовсе. Может, она правда просто не справилась и струсила. Бывает. Ну а что мне теперь, сюсюкать? Бар на мне. Люди на мне. Деньги — мои.
Я вышел из кабинета. Лея стояла за стойкой, бледная, будто не спала вообще. Но с прямой спиной. Не подходи — сожрёт.
Я подошёл.
— Нам нужно поговорить.
Она посмотрела на меня — глаза покрасневшие, но не плачущие. Сдерживает.
— Слушай… — я попытался начать мягко, но голос всё равно вышел жёстче, чем хотел. — Если у тебя действительно была тетрадь — окей. Но сейчас её нет. И мне нужно меню.
— Я… — она качнула головой, — я попробую восстановить, но это займёт…
Я перебил. И по моему перешел грань.
— Или ты готовишь мне меню до завтра. Или ты уволена.
Тишина.
Она даже не вздрогнула.
Просто смотрела.
Будто… не удивлена.
Будто… уже ожидала.
— Поняла, — сказала она тихо. — До завтра.
И ушла в подсобку.
Не хлопнула дверью. Не закричала. Не сцепилась.
Это было хуже.
Лея
Я закрыла за собой дверь подсобки, прислонилась к ней спиной и только тогда выдохнула.
Сердце било в горле. Колотилось в ушах. Но руки не дрожали. Пока.
Уволена.
Чёрт бы тебя побрал, Роман. Серьёзно. Вот так? Даже не спросил как следует. Не попытался понять. Не…
Он не поверил. Не мне. Не моим глазам. Не ночам, что я сидела с этой чёртовой тетрадью и писала зимнее меню, обложившись кружками чая и сахарными крошками.
Я опустилась на корточки возле стеллажа, сжала кулаки. Не плакать. Ни за что.
Тетради нет. Меню нет.
Вероника.
Я бы поклялась… Я видела , как она мелькала около двери той ночью. Слишком поздно. Слишком тихо. Но я подумала — может, показалось.
Показалось, мать твою.
Я поднялась.
Достала блокнот.
Чистый.
— Ну что, Лея, — пробормотала я себе, — хочешь быть девочкой с характером? Будь. С характером. С пуншами, с супами, с горячим шоколадом на овсянке и специй — столько, чтоб мороз отплясывал чечётку.
Я выдохнула. Села на мешок муки. Достала ручку.
И начала писать. Сначала рецепты, потом описания, названия, прикидывать оформление.
Один лист — второй — третий.
Голова гудела, но что-то внутри будто включилось. Зачем я здесь? Почему я вообще в Хейвенридже? Потому что я выбираю себя. Потому что я не убегаю. И потому что если я дам этим уёбкам победить — я опять стану той Леей, которой была раньше.
А я больше не она.
— Ты серьёзно будешь это переписывать одна? — раздался голос за спиной, и я резко обернулась.
Кэсс стояла в дверях подсобки с двумя кружками кофе. За её спиной выглядывали Лайла и Дилан.
— А у меня есть выбор? — устало хмыкнула я.
— Конечно, есть. Мы, — она указала на себя пальцем, — с тобой.
— И мы, — вставил Дилан, уже втаскивая в подсобку стул, — только не проси меня разбираться в специях, я максимум различаю «остро» и «что это за хрень во рту».