Я фыркнула, даже не заметив, как губы дрогнули в настоящей улыбке.
— Мы с Кэсс можем продумать оформление карточек, — добавила Мэг, протягивая кофе, — Крис проверит ингредиенты по поставкам, ну и… Майло может держать ручку. Чтобы не убежала.
— Очень смешно, — буркнул тот, но уже открывал пустую тетрадь.
— Мы справимся, Лея, — серьёзно сказала Кэсс, присев рядом. — Но ты тоже должна знать — он не злой на тебя.
— Он сказал, что уволит меня.
— Он сказал это, потому что не спит хрен знает сколько, потому что Вероника трёт ему нервы, потому что Лив не в настроении, потому что в баре пробелы, и потому что он мужчина, который сначала хуйню морозит, а потом думает. Ну в принципе как все мужики.
Эрик, который до этого молчал, наконец заговорил:
— Он с утра на взводе. Даже кофе в себя заливал, как будто это была текила. Но когда он бесится — он боится. И да, ты тут теперь важная часть всей этой кухни. Так что заткни свою внутреннюю паникёршу и пиши дальше.
Я смотрела на них всех.
Этих полусумасшедших, уставших, но своих.
И как-то стало легче дышать.
— Хорошо, — кивнула я, втягивая воздух. — Тогда зимнее меню: томатный суп с чёрным перцем, какао с маршмеллоу и специями, тёплый салат с тыквой… и торт с глинтвейном.
— Ага, только не забудь «торт, который заставит тебя поверить в Рождество», — подмигнула Мэг.
— И в адекватность мужчин, — вставил Дилан. — Хотя тут шансов меньше.
Мы рассмеялись. И за работу.
Роман
— Пап, — тихий голос Лив пробрался сквозь мои мысли.
Я даже не сразу понял, как долго смотрю в одну точку, пока она не встала из кресла и не подошла ближе.
— Ты… ты поссорился с Леей?
Я вздохнул. Тяжело. Взял её руку, усадил обратно.
— Мы… просто немного поругались. Я был злой. Бар — не игрушка, Лив. У нас серьёзный завал. А она…
— Ты не так сказал, — перебила она. — Ты сказал, что она уволена, если не принесёт меню.
Её слова прозвучали как пощёчина. Чётко, честно, без приукрашиваний. Прямо в грудь.
— Я… — я попытался подобрать слова, но они застряли в горле. — Я был не прав, наверное. Просто вспылил. Не знал, что случилось.
— Она же писала всё. Прям в тетрадь, помнишь? — она поджала губы. — Я даже пробовала суп, помнишь? С корицей и перцем! Мы сидели на кухне, она кормила меня ложкой и смеялась, что ты не догадаешься, что это за вкус.
Я опустил взгляд.
Лив уже не просто ребёнок. Она чувствовала. Понимала. Говорила так, что совесть сжигала меня заживо.
— Она работала, пап. Ты просто не видел. А теперь она думает, что ты в неё не веришь.
— Лив… — я притянул её ближе. — Я не знаю, что со мной. Иногда мне кажется, что весь мир рушится, и я просто хватаюсь за первое, что под руку попадается.
Она кивнула, уткнулась в плечо.
— Лея — не первая под руку. Она теперь с нами. Я так хочу, чтобы она осталась.
Сердце ёкнуло.
С нами.
Осталась.
— Я всё исправлю, зайка, — выдохнул я. — Обещаю.
Глава 11: Спокойствие
Роман
Бар давно затих. Стук льда в морозильной камере, далёкий хруст стекла от температурных перепадов и еле слышное жужжание камеры в углу потолка — единственные звуки, оставшиеся со мной.
Я сидел в своём кабинете, уткнувшись взглядом в пустую стену. На столе передо мной стояла нетронутая чашка кофе и флешка, куда я только что скинул видео с камер.
Не знаю, чего я ждал.
Что окажется, что всё правда?
Или наоборот — что всё враньё, и я не такой ублюдок, как чувствовал себя весь день?
Я щёлкнул мышкой и запустил запись.
Охранник. Джаред. Стоит у заднего входа, нервно озирается, смотрит на телефон. Через пару минут появляется Вероника.
Я напрягся.
Он открывает дверь. Они быстро переговариваются. Она протягивает ему… чёрт, это точно деньги. Он берёт.
Она — заходит.
Я откинулся назад в кресле.
Сердце застучало громче.
Камера в коридоре показывает, как она идёт прямо в кухню.
У неё в руке ключ.
Ключ.
«Какого хрена…» — прошептал я.
Она входит. Через пару минут выходит с какими-то бумагами. Затем возвращается. Видно, как она что-то рвёт, с каким-то яростным выражением на лице, словно мстит.
Это были тетради.
Те самые.
Я закрыл глаза.