Он замолчал на секунду.
— Сегодня, когда я услышал, как они называют меня монстром — это будто вырвало изнутри что-то… очень живое. То, что я прятал.
Я обернулась. Он смотрел в пустоту.
И мне захотелось подойти ближе, не из жалости — из понимания.
Я шагнула к нему и аккуратно положила руки ему на грудь.
— Ты не монстр, — прошептала я. — И ты не один.
Он опустил взгляд. Его ладони сомкнулись на моих.
— Иногда мне кажется, что ты — единственная, кто это видит.
— Потому что я смотрю на тебя, Ром. Не на шрамы, не на твои замкнутости. А на тебя. Настоящего.
Он резко вдохнул, будто эти слова были и спасением, и ударом.
А потом — медленно, как будто сам себе не верил — наклонился.
Наши лбы соприкоснулись. Его руки скользнули по моей талии.
— Я не знаю, как быть… нормальным. Я всё ещё учусь.
— А я всё ещё учусь не бояться чувствовать. Так что… мы квиты, — сказала я с тихой улыбкой.
Он усмехнулся, и на долю секунды — впервые за весь день — в его взгляде не было боли. Только тепло.
Он наклонился ближе, его губы почти коснулись моих, и… вдруг — тихий стук по полу сверху. Скрип кровати. Мы оба замираем, потом тихо хихикаем.
— Спит, говоришь? — шепчет он.
— Почти.
Мы стояли в этой кухне, окутанные ночной тишиной и чем-то очень настоящим. Почти-поцелуем. Почти-признанием. И огромным, тёплым “почти”, из которого однажды обязательно родится “настоящее”.
Поздняя ночь. Диван у камина
Мы сидели рядом на старом диване в гостиной. Я не помню, кто первый предложил остаться ещё немного, не расходиться. Возможно, никто. Это просто случилось. Как будто ни одно из нас не захотело нарушать хрупкое «сейчас».
Камин потрескивал, будто шептал что-то своё, личное. На коленях у меня лежал плед, а рядом — Роман. Рядом настолько, что наши плечи соприкасались. Мы не говорили. Это была та тишина, в которой легче дышать. Та, что лечит.
Он сидел, запрокинув голову на спинку дивана, и время от времени я чувствовала, как его рука касалась моей. Не специально. Просто… естественно. Будто так и должно быть.
— Ты не спишь? — спросил он спустя, наверное, целую вечность.
— А ты? — шепчу в ответ.
Он усмехнулся.
— Я боюсь, что если закрою глаза, это всё окажется сном.
— Тогда давай не спать. Просто быть. Вместе.
Он наклонился ближе. Его рука осторожно скользнула за мою спину, и вдруг я уже лежала, прижавшись к нему, укрытая пледом, спрятанная от мира. Он был таким тёплым, таким настоящим. Его сердце билось под моей щекой, и я слушала его, будто музыку, написанную только для меня.
— Так и должно быть, — прошептал он, почти не касаясь губами моей макушки. — Ты, я… Лив.
Я сжала его ладонь.
— Так и будет. Даже если всё идёт через боль. Мы пройдём.
Он не ответил — только обнял крепче.
И в эту ночь, под светом догорающего камина, в доме, наполненном прошлыми тенями и новыми надеждами, мы заснули. Вместе.
Сердце к сердцу. Без страха. Без масок.
Утро следующего дня.
— Паааап! — крик раздался где-то в прихожей. — Ты дома?!
Я резко открыла глаза. Первое, что почувствовала — тепло. Второе — тяжесть руки на талии. И только потом поняла, что лежу, уткнувшись носом в Романа. Мы до сих пор были на диване у камина, укрытые пледом, с его рукой, сжимающей мою даже во сне.
Он тоже начал просыпаться, тяжело выдохнув. Мы оба начали шевелиться, но — поздно.
— Я ВСЁ ВИДЕЛА!
Лив влетела в гостиную с выражением лица, которое идеально сочеталось бы с табличкой “Детектор смущения активирован”.
— Ммм… Привет, — пробормотал Роман, хрипло, всё ещё не отпуская меня. — Что ты именно видела?
— То, что вы спали вместе! Под ОДНИМ пледом! — она театрально зажала рот руками. — Я же ребёнок! У меня ещё неустойчивая психика!
Я рассмеялась. Настояще, по-настоящему. Лив скинула рюкзак у двери и важно заявила:
— Я не против, если что. Просто предупреждаю: если вы поцелуетесь, я УХОЖУ. На кухню. За хлопьями.
— Только на кухню? — хмыкнул Роман.
— Пока что, — гордо ответила она и скрылась.
Мы с Романом переглянулись. Его глаза были теплее, чем любой камин.
— Ну что, — он подтянул меня чуть ближе, пока в доме ещё стояла утренняя неразбериха, — теперь нас сдала наша собственная дочь.
— Месть за то, что ты заставляешь её есть брокколи.
— Наверное, — усмехнулся он и коснулся лбом моего.
Я закрыла глаза на секунду. Хотела запомнить всё: шум на кухне, запах кофе, мягкий свет утра, и его голос — спокойный, тёплый, рядом.