— Вот миссис Кларк, печёт пироги, но продаёт, будто они из золота. Говорит, “секретный рецепт”, а я-то знаю — она просто кладёт туда больше масла и сплетен.
— Очаровательно, — хмыкнула я.
— Там Джо, местный автомеханик. Молчит, как могила, но если к нему зайдёшь — кофе нальёт, пожурит, как будто ты его дочь, и отремонтирует тебе не только машину, но и веру в человечество.
— Он холост? — спросила я с приподнятой бровью.
Грета хохотнула.
— Тебе оно не надо. Поверь. Он любит только карбюраторы и винил.
Мы обошли квартал. Маленький магазинчик, кофейня, библиотека, которая выглядела так, будто вот-вот рухнет под весом собственных книг.
А потом я увидела его.
Дом напротив. Тот самый. Окно второго этажа.
Мужчина стоял, прислонившись к раме, пил из кружки и смотрел вниз.
На меня.
Я застыла.
Он не улыбался. Но взгляд… тот же, что был в переулке. Суровый. Прямой. Как будто в нём не было ни капли случайности.
— Кто это? — спросила я негромко.
Грета заметила, куда я смотрю, и на её лице мелькнуло что-то вроде… задумчивости.
— А, это Роман. Хозяин бара на углу. Ветеран, одиночка, живёт с дочкой. Люди говорят, он не особо разговорчив, но если уже начал — хрен заткнёшь.
— И живёт прямо напротив?
— Видимо, судьба решила, что тебе надо быть на линии огня, детка.
Я снова посмотрела на него.
Он больше не смотрел.
Зашёл вглубь комнаты и исчез.
Но этого взгляда хватило, чтобы что-то внутри меня дрогнуло.
Не “ой, он такой красивый”.
А “чёрт, мне будет больно”.
Когда мы дошли до конца улицы, Грета притормозила у аптеки.
— Она хотела, чтобы именно ты сюда вернулась, — произнесла она вдруг, глядя куда-то в сторону.
Я нахмурилась.
— Кто? Бабушка?
— А кто ж ещё? — хмыкнула она, будто это было само собой разумеющимся.
— Она всегда говорила: “Эта девчонка — не такая, как её мать. У неё есть стержень. Даже если пока сама об этом не знает.”
Я отвела взгляд. Горло вдруг стало сухим.
— Она не особо участвовала в моей жизни.
— Участвовала больше, чем ты думаешь, — сказала Грета почти шёпотом. — Просто по-своему.
Она сунула мне в руку маленький пакетик с пирожками.
— Ешь. Тебе ещё знакомиться с соседями, а делать это голодной — преступление.
Мы остановились у лавочки напротив магазина, и Грета сунула мне в руки бумажный пакет с чем-то тёплым внутри. Пахло корицей и карамелью.
— У тебя те же глаза, что у неё, — сказала она вдруг.
Я подняла взгляд.
— У кого?
— У бабки твоей. Только боль в них другая, — она смотрела на меня прямо, без жалости.
— У Маргарет глаза были будто штурмовой режим включён — не приближайся, или сгоришь. А у тебя… будто ты и сама не против сгореть, если это хоть на секунду согреет кого-то рядом.
Я сглотнула.
— Спасибо, наверное?
— Это не комплимент, детка. Это предупреждение.
Грета резко встала, хлопнула по пакету.
— Ешь. И пойдём. Покажу тебе, где в этом городе делают кофе, от которого у тебя не только глаза откроются, но и душа попросит терапевта.
Глава 2: Пять шагов до хаоса
Лея
Я проснулась от собственного бубнежа. Сон растаял, как сахар в кофе — быстро и ни хрена не сладко.
Пахло пылью, деревом и лёгкой безысходностью. Точнее — новой жизнью.
Я завернулась в плед, как в доспехи, сползла на кухню и уставилась на абсолютно пустой холодильник. Он даже не гудел — просто молча осуждал.
— Хорошо, Лея. План такой: кофе, еда, не сойти с ума.
Я натянула кроссовки, которые видели слишком много городов, и вышла на улицу. По дороге до магазинчика — тот самый, про который Грета вчера махнула рукой и сказала: “там всё от соли до сплетен, бери аккуратно” — я едва не споткнулась об выцветшую куклу.
Плюшевая, с оторванной пуговицей-глазом.
— Ну и кому ты нужна, милая? — пробормотала я, поднимая её с асфальта.
— Это моя!
Передо мной стояла девочка лет пяти. Лохматая, с вечно сползающей повязкой на голове и щёчками, как у персика.
Смотрела исподлобья, как будто могла прописать по ноге, если трону не так.
— Окей, капитан, держи свою куклу, — я протянула её с лёгкой улыбкой. — Надеюсь, она не нападает по ночам.
Она хихикнула.
— Её зовут Кира. Она добрая. Только если злить — тогда… может укусить.
— Отлично, у нас с ней много общего.
И в этот момент над девочкой навис чей-то голос.
— Я же сказал — не убегай далеко.