СТОП.
— Паапа, ты слышишь меня? — Это была Лив.
— А? Да. Конечно. Что?
— Я сказала, я готова. Но можно Лея отведёт меня? Ну пожаааалуйста.
Лея улыбнулась, как будто тоже услышала все мои мысли за последние пять минут. Встала, слегка подмигнула.
— Пойду надену что-то приличное. А то твой халат слишком соблазнительный.
Сука. Она знает. Она всё знает.
Когда они ушли, я выдохнул. И сразу понял, что мне теперь предстоит день, полный отвлечений и изнуряющих фантазий.
А я только хотел просто утро. Ну хоть раз.
Лея
Я вернулась с Лив, вся умытая свежим воздухом и с добрым “пока!” от учительницы. Лив была довольная, болтала всю дорогу, а потом, перед дверью, вдруг сказала:
— Папа тебе часто так улыбается.
— Как?
— Ну… Как будто он проглотил радугу и пытается это скрыть.
Я засмеялась, но внутри всё сжалось. Чёрт возьми, если даже ребёнок это видит…
Дома Романа не было. Я скинула пальто, заварила чай и просто села на диван, разглядывая фотографии на полке. Он был совсем другим на тех старых снимках — молодой, хмурый, но совсем не таким, каким он стал сейчас. Сейчас он… был тёплым. Где-то внутри. И эта теплота, чёрт побери, была для меня.
Когда я пришла в бар — уже с ноутбуком Романа и идеями на весеннее меню, — я застала всех в движении. Новая поставка, новые украшения к выходным, Роман с папками и планами. Он выглядел усталым, но как только увидел меня — замирает.
Молчание на пару секунд. Я кладу ноутбук на барную стойку.
— Ну что, шеф, готовы к весеннему взрыву вкусов?
— Только если ты снова принесёшь мне клубничный грех и карамельную наглость. — Он хмурится. — И, Лея… спасибо тебе. За утро. И за то что отвела Лив в школу. Дел дохрена.
Я пожала плечами, хотя внутри меня всё горело. И я вижу, как он смотрит. Снова. Долго. Жадно. Осторожно.
Мы работаем бок о бок. Его рука скользит по столу, почти касаясь моей. И в какой-то момент наши пальцы встречаются. Просто так. Незаметно. Но это… током бьёт.
Он наклоняется ближе. Молчит. Смотрит мне в глаза, и я чувствую — если нас не отвлекут прямо сейчас, всё закончится так, как я мечтала уже несколько ночей подряд.
И в эту же секунду заходит Кэсс.
— Лея! У тебя есть скотч? Я там украшаю угол… Ой, блин, я, кажется, прервала.
Да, блин. Ты прервала.
Я отхожу с кислой улыбкой, Роман фыркает и шепчет:
— Когда-нибудь я закрою этот бар ради одной ночи.
Я почти отвечаю «я бы осталась», но заглатываю и ухожу с Ларой.
Но он слышит. Потому что я шепнула это всё равно.
Глава 17: Заговор влюблённых
— Ты серьёзно?.. — прошептала Наталия, когда Роман, смущённый, почесал затылок и кивнул. — Ты хочешь… предложить ей руку и сердце?
— И сердце, и всё, что у меня есть, — хрипло выдохнул он. — И, может быть, даже гараж. Если надумает заняться ремонтом мотоциклов.
— Ох, чёрт, — Мэг уже всхлипывала. — Чёрт!
— Так, — Грета хлопнула в ладони. — План таков. У нас трое суток. Мы устроим ей сказку.
Так начался заговор. Девочки слаженно и яростно, как настоящие феи-крёстные, расписывали роли и делали звонки. Грета занялась нарядом Леи — достала старинное бабушкино платье, хранившееся в сундуке, и принялась перешивать: убирала старые кружева, добавляла тонкую прозрачную ткань, пудровые детали, золотистые швы. Пока она возилась с тканью, Лайла добывала украшения, а Наталия плела венок из свежих алых цветов. Кэсс забрав мою кредитную карту заказывала букет.
— Ты уверен, что не хочешь сделать это просто в баре? — спросил Алексей, который крался с коробкой фейерверков в багажнике.
— Я хочу, чтобы она почувствовала, что с ней — всё ярче. — Роман вглядывался в закат. — Она заслуживает больше, чем просто бар.
Тем временем бар украшали: гирлянды, свечи, ткань, лёгкий блеск — всё из рук друзей, из рук людей, которые знали, что такое любовь, настоящая, полная, без слов. Пекарня обещала испечь пирожные в форме сердец. Крис расписывал доску над входом: «Любовь случается в Havenridge». А Лив ходила, сияя, и шептала: «Она скажет да. Обязательно скажет да».
Грета встретилась с Леей под предлогом «девичника». Лея удивлённо моргала, глядя на платье, которое та держала в руках.
— Это?.. — она провела пальцами по мягкой ткани.
— Это сказка, детка, — Грета подмигнула. — В которой ты — главная героиня.