«На одну ночь мы забываем рецепты. Сегодня — ваше вино. И ваша история.»
Лея взяла бокал. Роман — второй. Они чокнулись.
— За то, что ты в моей жизни.
— И за то, что ты в моём осталась.
Тепло вина растеклось по телу, мягко, приятно. В голове шумело не от алкоголя, а от него — от взгляда, от дыхания, от его пальцев, что едва касались её талии.
Они вышли в тёплую ночь. Посёлок всё ещё был тихим, будто затаившим дыхание. Звёзды горели так ярко, что казались ближе, чем обычно.
— Знаешь, — Лея пробормотала, когда они шли по тропинке вдоль реки, — всё это… будто сон. Ты, вывеска, свечи. Вино.
— Это и есть сон. Только я не собираюсь просыпаться.
Он остановился. — Можно?
— Что?
Он обнял её за талию, посмотрел в глаза.
— Прямо сейчас я хочу просто запомнить тебя. Такой. Светящейся. Моей.
— Я твоя. — Голос Леи дрогнул. — И всегда была.
Они медленно пошли дальше — туда, где уже ждала Лив… и нечто куда большее, чем просто вечер. Там, где лепестки, дым, и красное сияние посёлка сменят дыхание ночи.
Они уже почти подошли к дому, когда Лея остановилась.
— Ром… слышишь?..
Где-то вдали звучала музыка — живая, весёлая, почти как шёпот лета в середине весны. И вдруг…
— Папааааа! — знакомый голос раздался неожиданно.
Из-за поворота выбежала Лив. На ней было лёгкое платье, в руках — огромная корзина лепестков. Она смеялась, кружилась, бросая их в воздух, как будто это был волшебный снег.
— Ты готов?!
Роман застыл. Лея обернулась к нему с удивлением, а он… он уже знал.
За Лив пошли остальные. Девочки из бара, парни, даже Грета с корзиной пирожных и бокалом шампанского в руке. Эрик махал рукой с пультом в руке. И в тот момент, когда Лея только хотела что-то сказать…
ФЬЮ-ШШШ-БАМ!
Небо вспыхнуло. Красное. Бархатное. Огненное. Над посёлком пронеслись алые фейерверки, дымы окрасили улицу в багряный, как будто всё дышало одним пульсом — их пульсом.
— Лея… — Роман остановился.
Она повернулась к нему — волосы развевались на ветру, лепестки застряли в прядях, глаза были полны света и удивления.
— Что?..
Он медленно опустился на одно колено. Все замерли. В небе осталась тишина. Только дыхание. Только он и она.
— Ты — свет, который вошёл, когда я думал, что всё кончено. Ты — дом, который я не заслужил, но каждый день благодарю, что он мой. Ты — моя семья, моя Лея. И если ты согласишься быть моей женой — я обещаю делать всё, чтобы ты никогда не пожалела.
Он открыл коробочку. Кольцо мерцало в тусклом свете фонарей и алых бликов неба.
— Выйдешь за меня?
Лея прикрыла рот рукой, слёзы сразу побежали по щекам, и она не могла ничего сказать. Только кивала, кивала, снова и снова.
— Да. Да. Чёрт возьми, да!
Все закричали, раздались хлопки, фейерверки взмыли в небо с новой силой, а Лив, смеясь, обняла их вместе.
— Мама и папа теперь официально? — прошептала она.
Лея смотрела на него — своего мужчину, своего солдата, своего спасителя. И больше никогда не собиралась отпускать.
Глава 18: Карта поцелуев
Лея
Я всё ещё дрожала. Не от холода — напротив, весенний воздух был тёплым и терпким, как глоток вина. А от того, как он смотрел на меня. Как будто в первый раз. Или в последний.
Роман закрыл за нами дверь дома и прислонился к ней, не отрывая взгляда.
Я стояла посреди комнаты, чуть запыхавшись от бега, от эмоций, от фейерверков в небе и в груди.
— Повернись, — его голос был низким. Хриплым. Почти приказывающим.
Я подчинилась.
Его руки медленно коснулись молнии на спине платья. Медленно. Терпеливо. И всё-таки так жадно. Он расстёгивал её, сантиметр за сантиметром, будто открывал сундук с самым драгоценным. Его пальцы касались кожи, и я чувствовала — он не просто раздевает меня. Он рисует. Запоминает.
— Это место… — прошептал он, целуя у основания шеи. — Ты всегда замираешь, когда я касаюсь его.
— Ром… — я выдохнула, слабо.
— А здесь, — поцелуй чуть ниже, — ты начинаешь дрожать.
Он провёл языком по линии лопаток, и я уже не могла стоять ровно.
— И тут, — его руки скользнули по бокам, — ты всегда просишь ещё.
Платье упало на пол, и я стояла перед ним в белье, с растрёпанными волосами и румянцем на щеках.
Он подошёл вплотную, прижимаясь, как будто мог раствориться во мне.
— Я изучаю тебя, Лея. Как карту. Каждый шрам, каждую родинку. Каждую точку, где ты становишься моей.