Меня швырнули в тёмный угол. Он вышел за дверь на звонок, захлопнув её. Я осталась лежать на холодном полу, и, едва отдышавшись, ползком добралась до окна. Закрыто. Металлические прутья.
Роман, пожалуйста…
Я закрыла глаза, вся сжавшись в комок, и впервые за долгое время снова шептала:
— Спаси меня…
— Он в старом зернохранилище. На выезде из города. Координаты есть. Телефон пинганулся там пару минут назад, — Алексей убрал телефон в карман, глядя на Романа. — Полиция уже в пути, но у нас фору минут десять. Может, пятнадцать.
— Мы не ждём. — Голос Романа был глухим, срывающимся на рык. — Я не оставлю её там.
Эрик уже стоял у машины с ломом и фонарём. Дилан и Майло — за ним, с монтировками, перчатками и пустыми глазами — будто отключили всё лишнее. Был только один план. И только одна цель.
Лив осталась у Греты. В безопасном месте. Сердце Романа сжалось. Он думал, что ад был там — в пыльных окопах, под пулями. Но настоящий ад был тут — в сознании, что она, его Лея, может быть где-то в темноте, одна, напуганная, сломанная.
— Это тот? — Алексей показал фото на экране. — Точно он?
— Да. Урод, который считал, что имеет право на неё. — Роман стиснул зубы. — Он уже ударил её однажды. Я не позволю ему сделать это снова.
— Тогда давай сделаем это быстро. — Эрик уже завёл двигатель.
Они остановились за сто метров от здания. Без фар. Без лишних звуков. Зернохранилище было старым, с разбитыми окнами и старыми ржавыми замками. Только один свет пробивался сквозь щель в боковой двери.
— Слышу шаги. Внутри кто-то ходит, — шепнул Майло. — Дверь на цепи, но её можно сбить.
— Тогда действуем, — Роман кивнул. Его голос был холодным, точным. — Без резких движений. Как только найдём её — сразу назад. Главное — Лея.
Алексей выдохнул и сжал плечо брата.
— Если он там… ты готов?
— Я сдохну, но вытащу её.
Замок рухнул под тяжестью монтировки. Дверь скрипнула. Внутри — запах гнили, сырости и крови. Всё замерло. И тут — крик. Женский. Лея.
— СЮДА! — Роман метнулся вперёд. Его ноги несли его через зал, как будто сам дьявол был за спиной.
И в углу — она. Скрючившаяся. В крови и пыли. А рядом — тень. Мужчина, развернувшийся с криком:
— УБИРАЙСЯ! ОНА МОЯ!
— НЕ СЕЙЧАС, НЕ КОГДА-ЛИБО, И НИКОГДА, СУКА! — Роман влетел в него всем телом. Удар, грохот, вопль.
Алексей оттащил Лею. Его голос был мягким, почти братским:
— Всё хорошо. Всё кончится. Он тебя больше не тронет.
Они держали его до приезда полиции. Роман сидел на полу, прижимая Лею к себе, приговаривая:
— Ты в безопасности. Я здесь. Я рядом.
Она дрожала. Но в её пальцах была жизнь. Сила. Даже сквозь слёзы и страх она нашла его ладонь и крепко сжала.
Ты пришёл…
Я всегда приду.
Роман держал Лею в объятиях, прижимая к себе так, будто мог силой рук стереть всё, что с ней случилось. Она дрожала, но жива. Всё остальное — уже казалось неважным. Алексей смотрел на них, охраняя, пока остальные стояли над скрученным Дмитрием.
И тут — всё пошло к чёрту.
Грохот. Резкий. Металлический. Сила, что подняла Дмитрия с пола как зверя. В его руке что-то блеснуло — пистолет. Неизвестно, откуда он его вытащил. Может, спрятал под доской. Может, упал рядом и только сейчас заметил.
— СУКА, МОЯ! ОНА ВСЕГДА БЫЛА МОЯ! — заорал он, и выстрел был почти одновременным.
Бах!
Лея закричала.
Роман отшатнулся. Его тело дернулось, как марионетка на рваной нитке. Грудь. Выше сердца. Сбоку. Всё слилось в один дикий, леденящий момент.
— РОМАН!!! — её голос треснул на крике.
Он упал на колени. Потом — на пол.
— НЕ СМЕЙ! ДМИТРИЙ!
И в ту же секунду, когда Джордж поднял оружие второй раз, нацелившись теперь уже на неё, — ещё один выстрел.
Бах.
Момент тишины. Пуля. Алексей.
Дмитрий повалился назад с дырой в груди, пустыми глазами и пальцами, что всё ещё сжимали пистолет, даже мёртвые.
Алексей опустил оружие. Его руки тряслись. Он не хотел. Он не должен был. Но выбора не было.
— Роман? Роман, смотри на меня, пожалуйста, Господи, смотри на меня… — Лея ползла к нему на коленях, испачканная в крови, не своей, его, держала лицо любимого, трясла его, как будто могла встряхнуть обратно к жизни.
Глаза Романа были приоткрыты. Он смотрел на неё. И пытался говорить. Боль дергала его губы, но он всё ещё держался.
— Ты… Ты не ранена?
— Ты идиот, — выдохнула она сквозь слёзы. — Чёртов герой. Чёртов Роман. Чёртов дебил!