Он улыбнулся, очень слабо.
И тут — мигалки. Сирены. Крики. Люди.
Полиция врывалась внутрь, поздно. Кто-то уже кричал в рацию. Кто-то вырывал оружие у Алексея. Эрик рвался объяснять. Майло держал за плечи Лею, которая дрожала, вся в крови, с колечком на пальце и криком в горле.
— Пожалуйста! Он теряет кровь! Он… он спас меня! СПАС МЕНЯ!
Мир был как в воде — расплывчатый, красный, с криками и чьим-то дыханием рядом. Всё сжималось в точку. Только одно держало её в сознании — пальцы Романа, всё ещё цеплявшиеся за её руку.
И его последнее перед тем, как глаза закрылись:
— Домой… верни меня домой… к тебе…
Темнота.
Глава 20: Допрос
Лея
Я не помню, как добежала до больницы.
Может, я вообще не бежала. Может, летела. Может, кричала. А может, нет.
Он лежал на моих руках — тёплый, тяжёлый, тихий. Кровь текла из него, будто она бездонная. Я всё прижимала его рану, но пальцы скользили, и я никак не могла остановить эту чёртову кровь.
Он пытался что-то сказать, губы шевелились… но я слышала только пульс в ушах.
— Пожалуйста… только не сейчас… Ром, ты должен… ты должен жить, слышишь? Ты мне нужен. Нам всем…
Когда двери скорой распахнулись, его вырвали у меня. Врачи закричали друг на друга, кто-то оттолкнул меня в сторону, и всё…
Романа унесли.
А я осталась. В коридоре. С красными от крови руками и пустотой внутри.
Меня трясло. Я смотрела в пол, не моргая, не дыша. Люди вокруг ходили, говорили, кто-то рыдал в соседнем углу, но всё это было будто через вату. Я ничего не чувствовала.
Только страх.
Дикий, разъедающий страх.
— Девочка… — тёплый голос склонился надо мной. Женщина в форме медсестры. — Пошли. Надо умыться. Ты вся в крови.
Я не двигалась.
Она взяла меня за плечо, мягко, но настойчиво, повела куда-то в сторону. Тёплая вода лилась по рукам. Капли крови уходили в раковину. Я смотрела на них и думала — а если это всё? А если последняя?
В какой-то момент мне сунули в руки стакан с горячим чаем.
— Он сильный. Он выкарабкается, слышишь? Таких не берёт смерть.
Я даже не смогла улыбнуться.
Время тянулось, как кошмарный сон.
Я сидела в жёстком пластиковом кресле, обняв себя за плечи. Всё тело ломило, платье прилипло к спине, глаза жгло от слёз. Но я не плакала. Уже не могла. Врачи и медсестры осматривали раны которые на мне оставил Дмитрий. Потом пришёл Эрик и сказал что нужны доказательства и сфоткал раны. Врачи перешептывались, что-то писали.
Мне просто нужно было услышать, что он жив.
Алексей
— Оружие на землю!
— Руки за голову!
— Живо!
Сколько раз я сам кричал это. Сколько раз сам вел задержания.
Но в тот момент всё, что я слышал — это голос Леи, кричащей в ночи имя моего брата.
А на пальцах…
Была кровь.
Я медленно опустил пистолет на землю, дулом от себя. Не сопротивлялся, не двигался. Просто смотрел, как Лея трясущимися руками держит Романа, шепчет ему слова, будто молитвы.
Он был без сознания.
А я — на грани.
Меня скрутили, руки за спину, наручники. Я не сопротивлялся. Не было смысла. Всё, что я делал — делал правильно.
И всё равно — у меня дрожали пальцы.
— Он напал, — выдавил я хрипло, — Дмитрий. Он выстрелил в Романа, хотел добить Лею. Я стрелял на поражение.
— Ты убил его?
— Да.
— Сколько раз?
— Один. Этого хватило.
— Случайный выстрел?
Я поднял глаза.
— Нет. Осознанный. Законный. Угроза жизни гражданскому лицу.
Громкие разговоры, переглядки. Кто-то кричит по рации, вызывая группу расследования. Я всё ещё в наручниках. Сердце стучит слишком громко.
— Я полицейский. Служу в Хейвене. Майор Алексей Харпер.
— Мы проверим.
— Проверьте. У меня есть жетон. И показания. И свидетели. Вы можете поднять архив по Дмитрию. Он уже сидел. Не первый раз поднимал руку.
Пауза. Кто-то что-то говорит в рацию, получает подтверждение. Меня отводят к машине. Там меня встречают другие.
— Харпер?!
Я оборачиваюсь.
Коллеги.
Мои ребята.
Они уже здесь.
— Ты живой, мать твою, Алексей!
— Я действовал по уставу, — выдохнул я.
— Мы знаем. Всё видели по записям с камер. У тебя будут проверки, но ты чист. Мы тут, чтобы подтвердить.
Я кивнул, разом обмякнув. Первое облегчение за всю ночь.
Но сердце билось не за себя.