— Где они? — спросил я коротко.
— Лею только что выпустили, она… в палате с Романом, он… он всё ещё под присмотром, но врачи сказали, что сейчас стабильнее.
Я не стал ждать.
Пройдя коридор, я увидел открытую дверь и фигуру, свернувшуюся в кресле у койки.
Лея. Без макияжа, с уставшим лицом, в халате, который на ней казался чужим.
Она подняла глаза.
Лив молча сорвалась с моих рук и кинулась к ней.
— Мама!
— Зайка!
Они обнялись так, будто могли склеить друг друга. Слезы, смех сквозь слёзы, руки, вцепившиеся до белых костяшек.
Я стоял в дверях, глядя, как её пальцы скользят по волосам Лив, как она тянется губами к её лбу.
— Я здесь… всё хорошо… ты в безопасности… — шептала Лея.
Лив только прижималась ближе.
Я тихо шагнул внутрь и закрыл за собой дверь.
Подошёл ближе, опустился на корточки рядом.
— Спасибо, — прошептала Лея. — За неё… за всё.
Я кивнул, глядя на Романа за кислородной маской.
— Он выберется, — сказал я. — Потому что ты его ждёшь. Потому что вы здесь. Вместе.
Время в палате будто застыло. Я почти не двигался, только слушал, как Лив уткнулась в плечо Леи и тихо сопит, измотанная до дна. Лея гладила её по спине, не отрывая взгляда от Романа.
Дверь открылась, и мы оба подскочили — Лея сжала мою руку на автомате.
— Простите, — сказал молодой врач с бейджем К.Миллер. — Я не хотел вас пугать.
Он взглянул на мониторы, подошёл ближе и проверил показатели.
— Давление стабилизируется. Он справился с критическим моментом, мы убрали пули…
Врач замолчал, потом добавил мягко:
— Он крепкий. Такие, как он, цепляются за жизнь. Особенно когда есть ради кого.
У Леи слёзы хлынули снова, но теперь — от облегчения. Я сжал её плечо.
— Можно остаться с ним? — спросила она еле слышно.
— Уже можно, — врач улыбнулся. — Он скоро очнётся. Давайте дадим телу немного прийти в себя. Я загляну позже.
Когда он ушёл, я выдохнул — будто только сейчас осознал, что весь вечер дышал наполовину.
Лея прижалась к Роману, не говоря ни слова. Лив устроилась рядом, прижав его руку к себе.
Прошло, может, минут десять. Может, вечность.
И вдруг Роман зашевелился.
— Лея?.. — голос еле слышный, но настоящий.
Она сразу склонилась над ним, целуя в висок.
— Я здесь. Мы все здесь. Всё хорошо. Ты с нами.
Роман повернул голову — с трудом, морщась — и увидел Лив.
— Зайка…
— Папа! Ты живой, ты правда живой! — она вцепилась в его пальцы.
Он попытался улыбнуться.
Я встал.
— Я пойду… — сказал тихо. — Позову врача. А вы… просто будьте рядом.
Когда я вышел, в груди было что-то, чего не было давно.
Тепло.
Дом.
Надежда.
Я вышел в коридор, выдохнул — теперь уже полной грудью. Подошёл к стойке, чтобы сказать медсестре, что Роман очнулся. Голова гудела от усталости, но внутри была такая тихая, ровная радость, что я сам себе удивлялся.
— Алексей?
Я обернулся и увидел её.
Мэг.
Она стояла в холле, в джинсах и свитере, со слегка растрепанными волосами. В руках — термос и бумажный пакет.
— Грета сказала, ты почти не ел и не спал. — Она подошла ближе. — Я привезла тебе кофе. И… булочку. С орехами. Твои вроде любимые.
Я взял у неё термос, и наши пальцы коснулись. Мгновение — и сердце будто дёрнуло.
— Спасибо… — я хрипло выдохнул. — Не ожидал тебя здесь.
— А куда ж ещё? — Мэг чуть улыбнулась, глаза мягкие. — Ты же часть нас теперь. Хейвенридж своих не бросает. Тем более таких упрямых, как ты.
Я усмехнулся.
— Да ладно тебе. Я просто делал свою работу.
— А ещё спас своего брата. И девушку, которую он любит. — Она смотрела прямо в меня. — Ты правда думаешь, что мы этого не заметили?
Наши взгляды пересеклись.
И вдруг этот шумный, больничный коридор стал… тише.
Как будто был только термос между нами. И взгляд.
Она первая отвела глаза, будто поняв, что сказала слишком много.
— Ладно. Я пойду. Отдохни немного, ладно?
Она уже почти повернулась, когда я сказал:
— Мэг.
Она обернулась.
Я чуть улыбнулся.
— Спасибо, что пришла.
— Всегда, Алексей. — Её голос был тёплым. Почти домашним.
Маленькая искра. Но уже чувствуется, как она может разгореться.
Глава 21: Слёзы
Роман
Сознание возвращалось медленно, как будто кто-то щёлкал светом в тёмной комнате, не давая глазам привыкнуть. Пульсация в груди отзывалась болью — тупой, вязкой, глухой. Я попытался вдохнуть глубже, и лёгкие отозвались жжением.