Я зашла за стойку, нацепила фартук и огляделась.
Всё было… несложно. Почти. До момента, пока первый посетитель — какой-то лысоватый тип — не начал сыпать «солнышками» и «малышками», будто я тут ради чаевых и дешёвых намёков.
— Эй, детка, а ты тут новенькая, да? Сразу видно — тебя стоит попробовать.
Я улыбнулась, но без тени доброты.
— Ты меня с бургером не перепутал? Попробуй — и подавишься.
Он хотел что-то сказать, но не успел.
Роман уже стоял рядом. В молчании. Просто встал, посмотрел на него.
Тот сдулся моментально.
— У нас тут не меню с персоналом, — бросил Роман и вернулся к своему месту.
Но когда проходил мимо меня, пробормотал тихо:
— Неплохо.
Я стояла там, за стойкой, в фартуке, в городе, где никто меня не знал, рядом с мужчиной, от которого пахло грозой.
И почему-то впервые за долгое время я чувствовала, что дышу.
Дом ночью звучал по-другому.
Деревянные половицы шептались, стены будто вздыхали, а за окнами — только темнота и редкий крик совы, будто напоминание: ты теперь здесь, Лея, привыкай.
Я стояла на кухне босиком, с бокалом дешёвого вина, которое купила «на всякий случай».
Случай пришёл в виде эмоционального перекипания после вечера в баре.
Он был там. Рядом. Весь вечер.
Не то чтобы присматривал — скорее, чувствовал.
Он двигался, как хищник: тихо, точно, уверенно.
А когда разговаривал с клиентами — был холоден. Но не со мной.
Со мной он был… настороженно мягче.
Может, я себе навешиваю, конечно.
Может, я просто давно не встречала мужчину, от которого хотелось бы сбежать и залезть под его куртку одновременно.
Я села на подоконник, подтянула колени и уставилась в темноту.
Где-то там, напротив, жил он.
Мужчина с дочкой, с демонами в глазах и голосом, как будто его чаще используют для команд, чем для ласки.
А я — та самая девочка, которая снова строит себе сказку из осколков.
И вроде знаю, что делать этого нельзя, а всё равно…
Чёрт, мне даже снился он.
Только там он был ближе.
Он подходил, смотрел на меня, брал за подбородок и говорил: «Твоя проблема в том, что ты никогда не просишь. А я мог бы дать всё».
Я вздрогнула.
Не от холода. От себя.
От этой мысли.
Дом тихо скрипнул.
Я допила вино, выключила свет и пошла наверх.
И где-то в животе — ощущение, как будто этот город уже разбудил что-то во мне.
Что-то дикое, упрямое и, возможно, опасное.
— Улыбайся, Лея. Ты же не хочешь испортить клиенту настроение?
— Да, мистер Грин.
Мой начальник вечно пах табаком и дешёвым одеколоном, но при этом считал, что у него есть моральное право поправлять мою форму, трогать за плечо, если «подавлена», и вечно смотреть, как будто я блюдо дня.
А клиенты…
— Сладенькая, можно мне твой номер вместо чека?
— Официантка, вы всегда так медленно обслуживаете или только меня игнорируете?
— Лея, ты снова не предложила VIP-зал господину Хендерсону. Мы ж не хотим терять важных клиентов, верно?
— Нет, мэм. Не хотим.
Я улыбалась. Всегда.
Когда хотелось закричать, когда ноги гудели, когда бывший писал мне “ты всё равно никому не нужна”, а мама присылала голосовуху на 2 минуты о том, что я опять всё делаю не так.
Я глотала.
Улыбалась.
Наклонялась чуть ниже, чтобы не злить начальство.
Говорила «не переживайте, я всё исправлю», даже если они были неправы.
Потому что у меня не было выбора.
Сейчас я лежала в кровати в доме с трещинами на стенах и с мебелью, которую можно было считать антиквариатом.
Но я проснулась — впервые за долгое время — без будильника, без ощущения, что меня сейчас будут ломать и подчинять.
И да, я вчера уставилась в глаза мужчине, который мог раздавить взглядом.
Но не потому что хотел сломать — потому что он сам был сломан.
И я видела это.
И, может, именно поэтому меня к нему и тянуло.
Я стояла за стойкой, под фальшивой уверенностью и настоящей паникой.
Один раз уронила бокал, два раза перепутала заказ, трижды чуть не послала клиента, но… выжила.
И даже, кажется, не облажалась до точки невозврата.
Роман почти не говорил.
Он просто смотрел.
Из тени. Из угла.
Иногда кивал, если всё было норм. Иногда хмурился, и у меня внутри сразу всё сжималось.
Но ближе к полуночи… я начала кайфовать.
Мужик с гитарой запел у окна, кто-то смеялся, девушка рядом села на стойку и щёлкала пальцами под музыку.